— Ты… ты видел его? — воскликнули обе девочки разом. Мад перепугался, стал бормотать невнятно, как старик: — Лес для всех… Кто хочет — едет на лошади… Кто хочет — пешком идет…
Совладав с охватившим ее волнением, Инта беспечно улыбнулась.
— Конечно, чепуха! Просто мы обе поспорили. Я говорю — заблудился, Лиените — нет, нет, наверное, какой-нибудь соседский парень торопился в гости. Интересно все-таки, кто из нас прав?
— Не скажу! Нельзя мне! — воскликнул Мад с таким отчаянием, словно Инта набросила ему петлю на шею и вот-вот затянет. — Оставьте меня в покое!
И кинулся в кусты, только сучья затрещали.
Теперь и у Инты и у ее беспечной подружки не осталось больше и капли сомнений: да, здесь кроется нечто загадочное, даже, может быть, преступное.
Лиените предложила:
— Бежим скорей к Ржавому болоту!
— Успеется. — Инта не тронулась с места. — Сначала попробуем повыспросить Мада.
— Да разве от этого упрямца чего-нибудь добьешься!
— Пошли тогда к Байбе. С ней посоветуемся.
— Разумеется! Кто самый храбрый? Байба! У кого самая светлая голова? Опять же у Байбы! — Лиените тяжело вздохнула. — Хорошо еще, я не ревнивая.
— А была бы ревнивой?
— Сказала бы маме: навали на меня хоть сколько домашней работы, только не посылай больше скот пасти!..
Байбу найти было не просто. Она не ожидала, что девочки так быстро вернутся, и увела стадо далеко в сторону от Грозовых лип.
Байба, не прерывая, выслушала волнующие новости, произнесла: «Угу» — и замолкла надолго.
— Как ты считаешь? — не вытерпела Инта. — Должны мы ведь заставить Мада рассказать обо всем?
— Наверно…
Лиените беспокойно заерзала по пню:
— И следы должны обследовать?
— Наверно…
— Слушайте, а не позвать ли нам ребят на подмогу? — неожиданно выпалила Лиените.
В другое время Инта сама предложила бы обратиться к мальчикам. Но теперь, вспомнив о недавней стычке с Нолдом, она заупрямилась.
— Не стоит! С Мадом лучше всего справимся мы сами. А мальчишки еще напугают его и испортят все дело…
После обеда брат тотчас же исчез. Вероятно, побежал на почту. А вечером снова улетучился как дым.
Пусть носится где хочет, пусть спит где попало, хоть в муравейнике — его дело! Но для чего он Морица таскает с собой? Так недолго испортить собаку: и на цепи сидеть отвыкнет, и на пастбище не жди никакой помощи!
Нолд теребил старика за рукав:
— Дедушка, а дедушка!..
После обеда тот прикорнул на соломенном тюфячке у амбара на солнышке. Просыпаться ему не хотелось, он, не открывая глаз, отмахивался от внука, как от назойливой мухи.
Нолд не отставал, пока не добился своего.
— Нечистый, что ли, в тебя вселился! — недовольно ворчал дедушка. — Вот не дает и не дает моим старым костям покоя! А им отдохнуть требуется.
— Потом, потом… — Парнишка тревожно оглянулся. — Ты ходил вчера на собрание в школе… Что там случилось?
Старик, кряхтя, повернулся на другой бок.
— Порешили, что дедам после обеда нужно спать в обязательном порядке. Да и мальцам тоже не мешает…
У дедушки сами собой закрылись глаза, раздался негромкий храп.
— Дедушка! — Нолд был в отчаянии. — Вся Одулея только про то и говорит, лишь я один ничего не знаю. Встречает меня Янка, встречает Гирт… Со стыда хоть сквозь землю провались. Ничегошеньки не знаю!
Дед сел, кашлянул сердито.
— Ишь любопытство разбирает, шею вытянул, как гусак!.. Нечего тебе знать, не твоего ума дело. Расти себе да жди, когда усы пробьются!..
Минут через десять Нолд уже знал все.
Когда Лапини поселились в Одулее, пояснил дед, соседи, зная печальную историю сына и матери, сочувствовали им, жалели, навестили их, по обычаю, как новоселов, со свежеиспеченными караваями и полными кувшинами молока. Одулейцы — и все это знают! — никогда не были скрягами и завистниками, не то что те, которые живут на плодородных землях по реке Лиелупе. А вот теперь кое-кто начинает косо поглядывать на Лапиней. Почему? Очень просто! Петеру никак не живется по мудрой пословице: сапожник ты — так знай одни свои колодки! А он заладил: сельхозкооператив да сельхозкооператив. Может, и верно, создадут в Одулее кооперативное общество, только вряд ли сам Лапинь доживет до того дня…
Нолд слушал затаив дыхание.
— Дедушка, — спросил он взволнованным шепотом, — а может, тот камень, ну, который швырнули в окно во время собрания, может, его бросали вовсе не в Лапиня? Говорят, какой-то там парень повздорил с другим из-за девушки. Может, в того целились, из мести?
— Кто знает! Лучше всего было бы у самого камня спросить, но камень есть камень, говорить не обучен… — Дедушка, прикрыв глаза рукой, посмотрел в сторону солнца — не пора ли приниматься за работу? — О, уже низенько!
Нолд, торопясь, осыпал старика градом вопросов.
— А ты в тот момент тоже был в школьном зале?
— Где же еще мне быть?
— Дядя Петер сидел у окна?
— Не то чтобы у самого окна, но и недалеко.
— И сильно его ударило?
— Он как раз в ту минуту нагнулся случайно. А если б нет, — голова, считай, треснула бы, как орех.
— Дедушка, скажи честно, а вот ты сам как думаешь — в кого бросали: в Лапиня или в другого?