После этого славного боя Байбе присудили почетное звание «Танк». Байба Танк! Это звучало великолепно!
И все же пришлось от него отказаться. Полар со свойственным поэту жаром сумел доказать, что Байба превосходит танк — ведь любой танк можно прогнать, разбить, опрокинуть… Стали снова обсуждать, какое же ей все-таки присвоить звание за поступок поистине героический. Долго спорили, пока Нолд Думбрис не нашел самое верное:
— Пусть само имя «Байба» будет у нас почетным. Кто отличится — наградим званием «Байба».
Разумеется, от такого заслуженного бойца Инта не осмелилась требовать клятвы, как от Лиениты. Только заметила, как бы мимоходом:
— О таких делах никому говорить нельзя. Впрочем, что я тебе рассказываю! Сама знаешь не хуже меня.
Ответ Байбы был краток:
— Угу…
— Не будем медлить, идем к Ржавому болоту. Вчера не нашли, а сегодня, втроем, найдем обязательно.
Байба даже не пошевельнулась.
— Чего ждешь? — удивилась Инта. — Не хочешь идти?
— А зачем туда коров тащить? Голо, как в пустыне. А здесь трава — настоящий оазис!
— Но послушай, нам же туда нужно! А бросать коров никто не позволит.
— Есть выход. Одна останется здесь, с коровами, две другие займутся следами.
Лиените воскликнула:
— Ой, Байбинь, да ты просто золото! Ура, ура! — Она стиснула подружку в объятиях. — Давай сюда, Инта, будем ее качать!
Но Инта торопила:
— Перестань, зря теряем время! Кто останется с коровами?
— Я, — отозвалась Байба. — Я даже толком не знаю, где это ваше Ржавое болото.
Отойдя от Грозовых лип, Лиените повернула к подружке сияющее личико:
— Ой, миленькая, надо было давным-давно так сделать, по очереди. Одна пасет, две свободны. Вот красота! Спи, собирай цветы, кувыркайся сколько влезет!
Впереди послышался колокольчик. Девочки осторожно раздвинули кусты.
— А, Мад!.. — Инта дружески протянула ему руку. — Вот, пришла проверить, умылся ли ты сегодня.
Она шутила, а Мад принял всерьез, виновато опустил голову.
— Я хотел, не думай… Но сам господь бог свидетель: утром, когда солнце еще не встало, так холодно!
Лиените, окинув Мада любопытным взглядом, спросила:
— Читать умеешь?
— Умею.
— Врешь! А писать?
— Тоже.
— Опять соврал! Ты у нас, в Одулее, ни одного дня в школе не был.
Дрожащими от волнения пальцами Мад мял тонкую бересту.
— Ей-богу, не вру!.. Я раньше жил в небольшом городке, мой отец был кузнецом…
Лиените продолжала выспрашивать с непривычной для нее настойчивостью:
— Что же ты оттуда удрал? Людей посмотреть, себя показать?
— Болтаешь что попало! — резко оборвал Мад. — Война началась… Я совсем один остался.
— Мад, неужели ты, правда, умеешь писать? — Инта посмотрела на парня испытующим взглядом; он покраснел. — Стыдиться нечего! Не умеешь — научим.
Вздохнув, Мад вытащил из пастушьей торбочки нечто странное, похожее на тетрадь в переплете из липовой коры.
У Инты дрогнули губы. Во всей Одулее — да что там Одулея! — по всей Земгале[10] не сыскать второй такой тетради; она сделала бы честь самому Робинзону Крузо. Что только не пошло на ее изготовление! И разномастные листки — синие, желтые, зеленые, и полупрозрачные бумажки из-под аптекарских порошков, и старые тетрадные обложки, и промокашки, и этикетки с консервных банок…
Лиените воскликнула:
— Ой, слушай, отдай мне, отдай!
Мад смутился:
— Зачем тебе?
— Да как же! Сдам в музей — знаешь какая будет награда!
— Перестань! — прикрикнула на нее Инта.
У паренька был хороший почерк — твердый, прямой; Инта терпеть не могла букв витиеватых, со всякими закорючками, букв суженных, шатающихся, прыгающих… А вот в знаках препинания Мад мало что смыслил. Но все равно, написанное читалось легко, без натуги.
Инта листала тетрадь, и с каждой страничкой ее все больше охватывала злость. Вот скупердяи проклятые, даже тетради настоящей пожалели для парня! Как только такие на свете живут!
Вот страничка поопрятнее других — чистая сторона обертки почтовой бандероли. Что на ней написано так старательно?
Хорал! Церковная песня!
Девочка не выдержала:
— Сколько тебе лет, Мад? Три? Четыре? Или, может, все сто?.. Моей бабушке семьдесят первый, так она во всю эту ерунду давным-давно не верит.
— Не трожь! — вырвалось у Мада; он схватил тетрадку. — Я должен искупить грехи… А, вам все равно не понять! Я грешен, грешен, грешен!..
Глаза у Мада потухли, стали словно стеклянные. Напрасно девочки старались расшевелить его…
Собираясь уже идти, Инта спросила:
— Ты знаешь, где Ржавое болото?
— Знаю.
— Может, с нами пойдешь? Мы тебе поможем перегнать коров.
— А что там делать?
— Следы будем искать! — само собой вырвалось у Лиениты.
Инта бросила на нее предостерегающий взгляд.
— Это не главное. Хотим поискать лечебную травку… И следы звериные тоже можем посмотреть заодно. Я вот никогда еще не видела волчьих следов, вдруг там есть… Ну?
Мад присел на корягу.
— Сыро у болота, — вяло отозвался он. — Еще постолы намочу.
— Какой-то бедолага там на лошади ехал верхом, — вставила Инта не без умысла. — Уж не заблудился ли?
Мад проворчал:
— Такой тебе заблудится, жди!