— Я не смею просить о помиловании, но мне очень хочется жить, не узнавая почему смерть была бы лучше долгого существования, — правильно поняв, какая из трех истончившихся нитей принадлежит именно ему, решительно выпалил Карл. — Мы сделаем все, что Вы скажете, только помогите, прошу вас, пожалуйста, северная госпожа.
— Мертвец, лжец и трус хотят жить и не хотят отвечать за свое преступление, о котором прекрасно догадываются, — склонив голову к правому плечу, оценивающе протянула северянка, прекратив постукивать посохом, чем неимоверно обрадовала служителя, зажатого в ее цепких пальцах, как самая обыкновенная и совсем не двуликая мышь. — Что ж, я пришла в Корду помочь моим столичным сестрам, забывшим о том, что такое бескорыстие. С вас, пожалуй, и начну свое показательное выступление, раз уж сегодня праздник и нужно что-то показывать.
Презрительное отношение к кордским прядильщицам сочилось из каждого ее слова, но стражники плевать хотели на все внутренние разборки прядильщиков разных храмов и орденов, сейчас они действительно были готовы на все, лишь бы не умирать по вине пары хитроумных шуттанцев, проникших в Корду благодаря проклятому кошелю, набитому золотом.
Склонившись над стражниками, сбившимися в кучу на коленях у ее ног, прядильщица начала очень тихо втолковывать им свои мудрые наставления. Бедный служитель, чьей руки она так и не выпустила, тоже был вынужден участвовать в тайном совещании, на котором одни узнавали, как им не отправится за грань, а другая, давала хоть и точные, но весьма странные инструкции. Невольный свидетель ежесекундно поправлял громоздкие очки, за которыми нельзя было рассмотреть даже цвета глаз, и молча страдал, бросая тоскливые взгляды на ворота внутренней Корды, до которых оставалось буквально рукой подать. Несчастному нестерпимо хотелось разогнуться, вырвать свою многострадальную руку и сбежать подальше от северянки, решившей так не вовремя облагодетельствовать стражников. Но он не мог, прядильщица намертво в него вцепилась и похоже, даже не думала отпускать. И не она одна! Злой пес так же успел схватить серого служителя храма, запустив острые белые зубы в край его рясы, пользуясь удачным моментом и полным отсутствием внимания со стороны бдительной хозяйки.
Закончились объяснения так же внезапно, как и начались. Прядильщица распрямилась, аккуратно поправила, упавшие на лицо за время разговора волосы, одним резким движением разгладила складки на подоле длинного, строгого платья и двинулась вперед, не говоря больше ни слова, лишь мерно постукивая посохом в такт шагам и утаскивая за собой двуликого.
Стражники ошарашенно смотрели ей вслед и не могли заставить себя подняться. Гости города, так и застывшие на своих местах, жадно предвкушали, как и в какой последовательности будут пересказывать друзьям и знакомым, волнующую историю о встрече с самой северной прядильщицей, способной обрывать нити, но вместо этого, спасшей сразу три загубленные жизни от верной гибели.
Глава 7. Засахаренные яблоки
Стоя на пороге трехсотлетия победы Дэйлиналя над Ловцом живых чудес, вечерняя Корда принимала тысячи нарядных, смеющихся гостей. Прохладный воздух переполняли разнообразные ароматы. Легче всего угадывалось нежное благоухание горных каренцилий. Свежесрезанные цветы, доставленные ранним утром, украшали каждую входную дверь города, защищая дома от зла, бед и болезней. Их красота была так же недолговечна, как и особая магия, сопровождающая праздник Хозяйки Свечей звуками загадочных мелодий, достигавших ушей каждый раз, как легкому ветерку удавалось задеть шелковистые белые лепестки.
Улыбчивые лоточники носились по весело шумящим улицам, разнося традиционные кордские угощения. Гордые своей ответственной миссией, они зорко следили, чтобы никто из решивших посетить Корду в праздничную Ночь Свечей даже и не думал обойти стороной их ярко разрисованные, украшенные лентами ящики. Неутомимые работники легко справлялись с неуверенностью гостей города, опасливо поглядывавших на незнакомые блюда и на переливающиеся разными цветами камни, подсвечивающие содержимое лотков. Дэйлинальцев веселила реакция чужестранцев, наслушавшихся самых невероятных историй о силе прядильщиков. Некоторые из разодетых господ, так и старались перещеголять друг друга в осторожности, не желая оказываться жертвами колдовства, соблазнившись заманчивым видом засахаренных яблок. Они стойко не поддавались уговорам и заверениям в безобидности лакомства, но не могли ничего с собой поделать, когда в ход шел последний, молчаливый довод — аппетитный запах печеных фруктов, возвещавший о приближении лоточников задолго до того, как тех успевали разглядеть в толпе.
Повсюду царили оживление и предвкушение счастливого исхода ночного ритуала. Прядильщики спешно заканчивали последние приготовления и умело поправляли младших служителей. Тем выпала непростая задача — натянуть широкие белые полотна, расшитые шелком, красными и желтыми колдовскими символами.
