— Вот ты и попался, Серый Ловкач! — радостно прошептал ловчий, медленно спускаясь с ограды, вместо того чтобы сразу спрыгнуть на освященную кладбищенскую землю, не тратя времени на утомительный выбор подходящих опор. Его так и подмывало ускориться и прекратить уделять внимание острым пикам и ядовитым листьям, но он прекрасно помнил все случаи, когда ловкий вор ускользал у него прямо из-под носа, а потому вел себя максимально осмотрительно и тихо. Прежние попытки оканчивались провалом по вине мельчайших ошибок, неосторожности и жгучего нетерпения, выдававших ловчего с головой.
Не известно кем был загадочный Серый Ловкач — двуликим, человеком, прядильщиком или кем-то неведомым, прибывшим в Дэйлиналь издалека, но стоило ему заметить слежку, как он растворялся в толпе, терялся в переплетениях улиц, исчезал с крыш и самое обидное, с завидной регулярностью оставлял издевательские послания и даже подарки. В прошлый раз крылатому досталось ассорти из красных и зеленых цукатов в бумажном пакете, украшенном на редкость язвительной карикатурой. Каким образом ловкач успевал уносить от него ноги и в тоже время так основательно разрисовывать свои сувениры, ловчий не представлял.
Сюжеты художественных посланий никогда не повторялись, а чернила были еще совсем свежими, когда бы ловчий их ни обнаруживал. Сами же подарки четко давали понять совершенно непостижимую вещь — Серый Ловкач знал о крылатом чуть ли не больше, чем его самые близкие друзья и родственники.
Именно красные и зеленые цукаты вызывали у ловчего аллергию! Подобные «догадки» уже давно не казались случайными совпадениями. Остальные «гостинцы» насмешливого вора отличались не меньшей меткостью. Ловкач будто нарочно демонстрировал свою осведомленность, заставляя ловчего все внимательнее вглядываться в лица, окружающие его каждый день, выискивая того, кто мог бы с легкостью проворачивать подобные трюки и оставаться при этом неузнанным.
Чего же вор так упорно добивался, раз за разом дразня преследователя, позволяя подобраться совсем близко, и ускользая от погони лишь в самый последний, решающий момент? Неужели не понимал, что всего один промах будет стоить ему жизни? Ловкач сам подписал себе смертный приговор еще год назад, когда окончательно перешел черту, ограбив сокровищницу Гродарина. С того дня, о заключении в крепость речи больше не шло, только позорная казнь через повешение. На большее враг королевства рассчитывать не мог. Его объявили вне закона и даже заступничество Валардана или кого-нибудь из соседних правителей не спасло бы мерзавца от виселицы, окажись он, хоть принцем крови.
Ловчий давно жаждал поймать рискового оппонента, который с каждым новым делом все увеличивал пятно на его некогда безупречном послужном списке и снабжал коллег крылатого поводами для неиссякаемых шуток, прикрытых то фальшивым сочувствием, то уверениями в их восхищении его стойкостью и упорством. Других охотников гоняться за ловкачом по всем подворотням и крышам Дэйлиналя больше не находилось. Даже все возраставшая сумма и без того крупного гонорара, не прельщала остальных ловчих и детективов. Серый Ловкач намертво угнездился в списке неуловимых и вычеркивать его оттуда, рискуя собственной карьерой, никто, кроме него, не желал.
Вот только стоил ли престиж и очищенный послужной список потери единственного интересного соперника? Ловля всех остальных преступников казалась крылатому страшной рутиной, а этот неуловимый вор умудрялся удивлять и заставлять думать, отметая все рамки и границы, при каждой новой встрече. Ловкач буквально перекраивал мир под себя и никогда не использовал одни и те же уловки дважды. Вор не признавал очевидных, простых путей и находил самые невероятные решения, что превращало его кражи и выходки в настоящее искусство. А искусство, как известно, требовало жертв и шли на них не только творцы, но и почитатели их талантов. Именно этим занимался ловчий посреди ночи, пробираясь по запертому, мрачному кладбищу, рискуя наткнуться на кого-нибудь из прядильщиков, не терпящих нежданных гостей. Они сначала насылают какую-нибудь колдовскую дрянь, и только потом задают вопросы.
Продвижение по обширной, скудно освещенной территории давалось с переменным успехом. Пара коряг, вылезших из земли в самых неподходящих местах, и одна особенно подлая ветка, с размаху хлестнувшая по лицу, едва не выдали ловчего, но, к счастью, обошлось. На его приближение не обратили внимания. Хуже было другое — начали рассеиваться надежды на встречу с Серым Ловкачом. Тот никогда не позволял себе так открыто шуметь и ругаться, причем на шуттанском, да так, что даже статуям на могилах в пору было краснеть и затыкать уши.
Еще недавно радовавшая ловчего зацепка, подкинутая самим Верховным Арасом, начала казаться гнилой соломинкой, не стоящей времени и внимания, но убедиться в неудаче все равно стоило, а потому он упорно продолжал свой путь и, как мог, раздувал в душе гаснущий огонек надежды.
