— У гениального плана, как ты удачно выразился, с самого начала не было никаких шансов, так что наш небольшой экспромт ничуть не повредил… Да и кто знает, может мы не единственные решили заняться самодеятельностью, плюнув на первоначальные договоренности, тебе так не показалось? — спокойно поинтересовалась женщина в зеленом, после чего поднялась с могильного камня, отряхнула юбку и шагнула в сторону, полностью покидая круг света.
— В том-то и дело, что показалось. А вот о качестве экспромта судить еще рано, кажется, кто-то из нас сильно перестарался, бередя раны дэйлинальской общественности…
Дальнейшее светопреставление заставило крылатого прижаться к земле еще плотнее, а болтливого шуттанца резко соскочить с могилы и укрыться за ней.
Земля под ногами женщины засветилась голубоватым светом, пришла в движение и начала мелко трескаться. По кладбищу стали расползаться неестественные, рваные тени, сопровождаемые светящимися, морозными ручейками липкого тумана. Тишина наполнилась перезвоном битого хрусталя. Вторил ему навязчивый шепот, источник которого не удавалось определить. Казалось, будто звуки раздаются отовсюду, проносятся вдоль могил и покидают кладбище, оставляя после себя ощущение давящей на уши тупой боли. Колдовство пропитало все вокруг и стало рыскать среди деревьев и статуй, выискивая кем бы поживиться. Ловчий ощущал колючие прикосновения к лицу, шее, рукам. Внезапно плечо ожгло дикой болью, будто кто-то вонзил в него сразу несколько длинных острых иголок. Лишь чудом крылатый успел прикусить ворот плаща и не выдал своего присутствия стоном.
Все стихло так же внезапно, как и началось. Крылатый неловко пошевелился, проверяя способен ли еще двигаться, и с радостью убедился, что невидимые иглы не причинили ему никакого вреда. Все вокруг постепенно начало обретать яркие краски и резкие очертания. Вскоре ловчий с удивлением понял, что узнает женский голос и это было не самым лучшим знаком. Обладательница голоса, мелькнувшая в его памяти, никак не вязалась с той особой, которая только что чуть не разнесла своим колдовством пол кладбища. Означать это могло лишь одно — проведенный ритуал задел ловчего и сыграл злую шутку с его восприятием окружающего мира, однако рассуждать об этом было некогда, значение имел лишь смысл слов, произнесенных надменным, торжествующим тоном.
— Яблоки не подвели! Наша пропажа все еще на кладбище, из чего я могу сделать два вывода — либо ты перепутал склепы, в чем я сильно сомневаюсь, либо, обокравший нас негодяй, все еще здесь.
Последние слова были произнесены с таким зловещим предвкушением, что крылатому моментально разонравилась его удачная идея оставаться на земле и ждать дальнейшего развития событий. Но, увы, он не успел развить спасительную мысль и выбрать более подходящее укрытие. Подбитый железом сапог с яростью впечатался в его ребра и положил конец опрометчивым пряткам.
Глава 8.2 Кладбище
Шуттанец, еще не так давно шумевший и шуршавший возле склепа, как сотня растревоженных ос, оказался на редкость проворным и бесшумным, когда дело дошло до расправы над врагом.
Быстро сориентировавшись, ловчий подскочил на ноги, расправил крылья и отбросил нападавшего мощным ударом в грудь. Однако тот и не думал сдаваться или спасаться бегством. Оказавшись на земле, обозленный противник не нашел ничего лучшего, как зачерпнуть горсть песка и продемонстрировать всю свою подлость, швырнув ее в лицо крылатому. Неожиданный манёвр возымел эффект. Ловчий отвлекся на сыпучий снаряд и чуть не пропустил резкий удар кинжалом снизу. Шуттанец целился прямо в сердце и крылатому, лишь чудом удалось избежать смертельного выпада.
Очередная попытка остудить пыл непрерывных бешеных атак ударом крыла, закончилась болезненным порезом, но все же не была напрасной. Ловчему удалось избавиться от стеснявшего движения плаща, в котором так не вовремя запутался обоюдоострый кинжал с крюком. Особой любви это оружие не вызывало, но другого, как на зло, с ним не было. Прядильщики строго настрого запретили являться в Корду с мечами, шпагами и прочим оружием, заметным невооруженным взглядом. И вот теперь приходилось отбиваться чем попало, мирясь с тем, что далеко не всем оказывается известен дуэльный кодекс или хотя бы отдаленное значение слова честь.
Сравнявшись в вооружении, соперники принялись обмениваться быстрыми ударами и выпадами. Атаки и контратаки сыпались одна за другой, но не приносили существенного перевеса. Противники были совсем разными, но ничуть не уступали друг другу в технике и ловкости. Мелкое, едва уловимое преимущество, переходило от одного к другому и лишь зря обнадеживало — быстрого окончания поединка явно не предвиделось.
Первые ощутимые ранения начали появляться лишь после того, как вокруг принялись гаснуть свечи и лампы. Молчаливый бой продолжался несмотря ни на что. Соперники интуитивно угадывали куда смещаться и, в какой момент наносить удары.
