К тому же всем известно — утопленники на особом положении, с них и спросу никакого, ведь что толку расспрашивать о злодеяниях того, кто ухитрился набрать в рот воды, только бы не отвечать на неудобные вопросы грозного стража грани. Не такая уж и плохая перспектива!
И все же, все не так просто… Есть нечто важное, маячащее где-то на периферии ускользающего сознания, заставляющее продолжить неравный бой и попытаться одержать победу над непокорной злобствующей стихией. Оно нестерпимо жжется, толкается под веками, всеми силами не позволяя замереть и окончательно сдаться. «Тебе необходим еще один глоток воздуха!» — вот о чем настойчиво шепчет яростный, непримиримый голосок, рождающийся в недрах затуманенной головы.
Но зачем, неужели все дело в недостойном шуттанца, пустом страхе смерти, отличающем всех бессловесных тварей и смешных чужаков? От одной мысли об этом становится гадко, ведь должно же быть что-то большее. Не слишком ли проста и безобразна разгадка? Но нет, ему не за что стыдиться… Потому как выжить должен не только он, но еще и вверенная его заботе чужачка — беспечная и не в меру самонадеянная, впрочем, как и все чужаки. Уже не имеет значения, что именно по ее вине они оба очутились у жадной грани, изготовившейся распахнуть свои, крошащие ребра объятия. Куда важнее то, что он дал слово позаботиться о глупой девчонке и слово свое он сдержит!
Невыносимо медленный, тягучий поворот головы дался с трудом. Отросшие смоляные пряди потянулись к глазам, заслоняя и без того скудный обзор. Вслед за ними накатило острое, почти болезненное сожаление — утерянный в волнах шнурок, был совсем новым! Он только вчера купил его у торговца заморскими диковинками, а ведь тот клятвенно заверял, будто дорогостоящая безделушка притягивает удачу… Какая бесстыжая ложь! И почему обычно ко всему подозрительная Тера, захотела поверить в нее?
Она так искренне обрадовалась, разглядев проклятую вещицу на прилавке, что он и не подумал разубеждать ее — молча купил и тут же пожалел о своей сговорчивости. Любой купец позавидовал бы красочности ее заверений в его невероятном везении. Со слов Теры выходило, что за такое ценное приобретение, без раздумий передралась бы большая половина дэйлинальского народа, а меньшая — еще долго бы кусала локти, поняв, как просчиталась, решив не принимать участие в борьбе за «жизненно важный» трофей.
Она ведь и правда поверила тому паршивому торговцу. А сколько энтузиазма было в огромных, искрящихся восторгом глазах, когда он наконец прекратил скептически хмыкать и добровольно позволил ей поиздеваться над его волосами. Шнурок никак не хотел превращаться в бант, но Тера не желала сдаваться и продолжала дергать его за волосы, попутно приводя все новые веские доводы в пользу «волшебности» обновки. Подумать только, еще вчера отец, Клара и Эйнар смеялись над его многострадальной гримасой, вызванной очередным витком радостного рассказа о том, как они отыскали шнурок удачи, а уже сегодня тот сгинул в волнах, а вместе с ним, похоже, и они двое…
Именно эта мимолетная мысль о безжалостно обманутом детском доверии пробудила, разрывающую на куски, неистовую злость и целую гамму самых разнообразных эмоций, с легкостью потеснивших и безразличие, и оцепенение.
На принятие трудного, единственно верного решения из числа тех, что становятся поворотными и навсегда отделяют обычных людей от тех немногих, кого называют действительно сильными и стойкими, ушла всего доля секунды. А за тем последовал резкий, стремительный рывок вниз, прямиком туда, куда еще недавно так не хотел погружаться. Усталые легкие взорвались болью, моля о прекращении пыток. Трусливый здравый смысл визгливо потребовал, чтобы его сумасшедший хозяин немедленно прекратил погружение и подался вверх, к живительному воздуху, раз уж отыскались запасные силы. Но Ригби не поддавался и все упрямее расталкивал неповоротливую воду, устремляясь вслед за одиноким светлым силуэтом, скрывшимся в тени цепких, густых водорослей.
Все отчётливее пульсировала у виска предательская мысль, что он уже никогда не отыщет свою наивную подругу. Недостойная мысль, как и любая другая, допускающая само существование поражения. И будто в подтверждение верности вывода, озябшие пальцы нашарили худенькое плечо, а за ним и безвольную, холодную кисть, опутанную скользкими бурыми лентами. Тоненькое запястье так и норовило выскользнуть из захвата. Кустистым водорослям явно не хочется расставаться со своей смирной пленницей. Они бы рады не упустить и ее спасителя, но двоих им не удержать, а один он ни за что не уйдет.
И он, и Тера, они оба выберутся. Однажды он обязательно перестанет потакать ее опасным прихотям, станет таким же осторожным, как зануда Эйнар, или, на худой конец, предусмотрительным, как неунывающая авантюристка госпожа Клара. Но все это позже, а пока следует сосредоточиться лишь на одном — далеком, мерцающем луче, зовущем назад, к бескрайнему звездному небу и дарящему дыхание ветру. Отец выбирался и не из таких передряг, а он — его сын.
