Залитая янтарным светом берёзовая роща звенела щебетом птиц. Под ногами мягким ковром стелился изумрудный шёлк травы, расцвеченный алыми каплями сочной земляники. Солнечные зайчики, пробиваясь сквозь тонкий ажур листвы, шаловливо вспыхивали то тут, то там, раскидывая повсюду золотые трепетные веснушки, а покрытые угольными письменами белоснежные стволы стройными колоннами устремлялись ввысь. Поникнув изящными ветвями, деревья напоминали скромно потупившуюся юную деву, грациозно покачивающую нефритовыми монистами. Чарующая неброская красота русской природы касалась невидимых струн души, заставляя сердце дрожать восторженными трелями, а лес, наполненный солнцем, чистотой и запахом ягод, вызывал желание вздохнуть полной грудью, широко раскинуть руки и попытаться обнять всю бесконечную ширь, впитать всё безмерное величие и всю безудержную мощь родной земли.
Среди жемчужного кружева берёз и нежной зелени травы сарафан Таяны смотрелся лазоревым45 цветком, и Евсей без труда сумел отыскать девушку. Увлечённо собирая цветы, она тихо напевала, и её мелодичный голосок разносился по лесу:
Ой, проведу я русалочек в лесок, а сама вернусь в село46.
Идите, русалки, идите, да нашу рожь не ложите.
А наша рожь в полосочках, наши девоньки да в веночках.
Проводим русалочек проводим, да что бы они к нам не ходили.
Да нашей ржи не ломали, да наших девушек не ловили.
Старательно укладывая травы в корзину, Таяна не забывала плести венок, но наконец она подняла голову и заметила мужчину. Сердце девушки в один миг затрепетало, а глаза счастливо засияли.
– Евсей? Ты чего тут? – удивилась она.
– Да вот, прогуляться решил, – улыбнулся княжич и взглянул на венок в руках Таяны. – А ты к празднику готовишься?
– Вообще-то я за травами пришла. В этот день каждая былинка самую целебную силу набирает. А венок? – смущённо потупилась она и пожала плечами. – Так это обычай такой.
– А вот отец Онуфрий сегодня на службе остерегал людей Купалу праздновать. А ты всё равно пойдёшь?
– А как же? – изумлённо вкинула глаза Таяна. – Вокруг костра хороводы водить только ведьмы отказываются. Не пойдёшь – так вся округа на тебя взъестся. И тётка Пелагея тоже пойдёт. На неё и так люди, бывает, косятся, попробуй не пойди. Да и не нами те обряды придуманы, не нам их отменять.
– А венок у тебя красивый получается, – похвалил Евсей.
Застенчиво теребя цветы, девушка улыбнулась.
– Для него более дюжины трав собрать надобно, тогда и здоровье, и счастье человека не обойдут. Вот плакун-трава и полынь… Чуешь, как пахнут? Защищают от всякой нечисти. А вот земляника, ромашка, лютики. Каждая травинка своё значение имеет и каждая помогает.
– А какой венок жениху подаришь? – пристально взглянул Левашов.
– Нет у меня жениха, – отвела глаза Таяна.
– Ежели нет, то что ж краснеешь так? Или всё-таки приглянулся кто? – допытывался княжич и, вспоминая бесконечные перепалки «Трофимки» с Ерёмой, прислушался к странному скрежету в груди. – Говорят, когда девушка венок плетёт, думает о парне, за которого мечтает замуж выйти, и надеется, что желание её исполнится.
– Необязательно… – повела плечами Таяна и вдруг спросила: – А ты, княжич, сам-то придёшь на праздник?
– Приду, – взглянул ей в глаза Евсей. – Может, мне какая девушка решится свой венок подарить?
– Так если примешь, то женихом её назовёшься, – недоверчиво улыбнулась она.
– Если девушка хороша, почему бы не назваться? – шутливо подмигнул Левашов.
Тут среди берёз появилась Пелагея и, одарив княжича недобрым взглядом, проворчала:
– А ты, Евсей Фёдорович, чего по лесам шастаешь? Не боишься, что русалки в реку заманят?
– Так ночь ещё не наступила.
– Ничего, они, бывает, и средь бела дня шалят. Особенно, если парень игривый попадётся, – прищурившись, фыркнула знахарка. – Пойдём, Таянушка, нам ещё травы собрать надобно, – потянула она девушку за собой.
Таяна бросила на Евсея прощальный взгляд, и он тепло улыбнулся в ответ.
– До вечера! – воскликнул Левашов.
Пелагея, сердито зыркнув на княжича, углубилась в лес и, оказавшись от мужчины на достаточном расстоянии, укоризненно забрюзжала:
– Ты чего это стоишь и цветёшь перед ним? Словно каравай в печи разрумянилась! Забудь его! Держись подальше! Ишь, лыбится! Голову морочит… Не доведёт он тебя до добра! Племя их бесовское, – зло прошипела знахарка.
– Какое племя? – не понимала девушка.
– Такое. Воспитывал его больше Прохор, а не отец. Вот, видать, и перенял князюшка наш замашки дядьки своего: девкам голову морочить.
– Откуда ты знаешь? – не унималась Таяна.
– Оттуда, – буркнула Пелагея. – Тебе лучше не знать, откуда.
Обиженно поджав губы, девушка, больше ни о чём не спрашивая, принялась собирать травы, но, срывая цветы, попутно выбирала самые красивые для венка. Вплетая трогательную незабудку, Таяна неожиданно поняла, что беспрерывно вспоминает о Евсее. «А может, и вправду помогут древние боги, и он полюбит меня? – робко взглянула она на почти готовый венок и вздохнула. – Как же я хочу быть счастливой!»
