Решив уважить радушного хозяина, княжич и Таяна присели за стол отобедать. Узнав, что Пелагея теперь в Хлепени, и Таяна решила отправиться туда же.
– Передавай там Матвею моему привет, – наказал дед Дорофей на прощанье и пояснил: – Сынок сейчас в Хлепени дома рубит.
Напоив коней, ратники отправились дальше и, как и планировали, к вечеру добрались до места. Под заботливой рукой город преобразился. От былого запустенья не осталось и следа: поля колосились поспевающим зерном, огороды зеленели ботвой, а новые дома, не успев потемнеть от времени, сияли янтарным теплом смоляных сосен. Над избами вился сизый дымок, разнося по ветру ароматы стряпни добрых хозяек, а по улицам шумными стайками носились неугомонные ребятишки. Оглядев княжеским взором ожившую округу, Левашов перекрестился на сияющий на солнце купол церкви и улыбнулся.
– Да, не узнать теперь Хлепень, – проговорил он, но взглянув на Таяну, озадаченно замолчал. Девушка, сделавшись бледнее полотна, напряжённо смотрела на терем князя. – Что с тобой? – нахмурился Евсей. – Словно приведение увидела.
– Теперь это твой дом? – чуть дыша, спросила Таяна.
– Мой, – улыбнулся Левашов. – Хочешь посмотреть?
– Нет! – отчаянно замотала она головой. – Не хочу!
– Ну, как знаешь. Надумаешь – заходи. Могу и к работе какой пристроить, – чувствуя, что совсем не хочет расставаться с девушкой, предложил князь.
– Подумаю, – отрешённо прошептала Таяна, и Левашов, неторопливо развернув коня, поскакал к терему.
Проводив Евсея печальным взглядом, девушка пошла разыскивать Пелагею. Выяснив, что знахарке предоставили небольшую избушку у леса, Таяна отправилась к окраине. Дверь оказалась незапертой, и, переступив порог, гостья огляделась. Всё здесь было так же, как и в доме в Крапивне: запахи трав, многочисленные полочки с горшочками и склянками, тканые половики, даже на печке сидел такой же чёрный кот. Таяна даже улыбнулась: казалось, она попала в далёкое детство. Тут за спиной раздался скрип двери и недовольный голос Пелагеи.
– А тебе, парень, чего здесь надобно?
Девушка повернулась, и знахарка удивлённо распахнула глаза:
– Таянушка, голубка моя! – бросилась обнимать её женщина. – Откуда здесь? А я думала, ты к Оленькиной свадьбе готовишься!
Наобнимавшись и порадовавшись встрече, Пелагея усадила Таяну за стол, и девушка, рассказывая о своих злоключениях, вновь расплакалась. Слушая страшную историю, знахарка сокрушённо качала головой и тяжело вздыхала.
– Вот я и решила сначала тебя повидать, совета спросить, а по дороге Евсея встретила, – сообщила Таяна и покраснела.
От ведуньи не ускользнуло смущение девушки, и она поинтересовалась:
– А ему поведала, что теперь всё вспомнила?
– Нет, – вздохнула Таяна. – Кто мне поверит… Про Оленьку рассказала и про Тимофея Ивановича… и то они засомневались. Евсей Прохора Алексеевича в Москву послал всё выведать. А потом обещал и меня доставить в столицу, когда дознание начнётся.
– Да, опасно тебе теперь по дорогам скитаться, – согласилась Пелагея. – Этот поляк коварней змеи подколодной будет. Опасаться его надобно. Ну ничего, справимся, – вздохнула она и, взглянув на Таяну, улыбнулась. – Надо мне тебя приодеть.
Женщина полезла в сундук и достала рубаху и домотканую юбку.
– Вот, как в баньку сходишь, переоденешься, – подала Пелагея наряд, а следом вытащила отрез синего шёлка. – Тут мне за работу подарили, в аккурат тебе на сарафан хватит, – приложила она материю к плечам Таяны. – Ох, прямо как глаза твои васильковые. Всё женихи шеи свернут! – засмеялась Пелагея, и девушка тоже улыбнулась.
– Так это и вправду шёлк? – недоверчиво взглянула Таяна.
– Правда! Я у боярской жены роды принимала. Крепкий парнишка родился. Вот и отблагодарил меня счастливый отец, – пояснила Пелагея и достала расшитую сорочку. – Вот ещё. Мне мала, а тебе впору придётся.
Помывшись и переодевшись, Таяна устроилась за столом и, подперев голову рукой, задумчиво наблюдала, как Пелагея возится у печи. Заметив затуманенный взгляд девушки, знахарка насторожилась.
– Чего-то ты, девонька, печальная у меня?
– Да так, – вернувшись из раздумий, пожала плечами Таяна.
– Да так… – повторила за ней женщина и прищурилась. – Уж не по Евсею опять вздыхаешь?
Таяна виновато потупилась, и Пелагея покачала головой.
– Опять, смотрю, дурь в голову лезет? Ох, девка! Забудь ты его! Придумала себе в детстве сказку и носишься с ней! Не принесёт тебе княжич счастья.
– Понимаю, – печально согласилась девушка и призналась: – Только сделать ничего с собой не могу. Как увидела его снова, просто дыхание перехватило.
– Только не проси его приворожить! Глупости это всё! – насупилась знахарка.
– Знаю… – эхом отозвалась Таяна, не в силах забыть Евсея…
По приезду в пожалованную царём вотчину Левашов только диву давался преображению земель, а княжеские хоромы и вовсе было не узнать. Дом посвежел и, словно радуясь появлению хозяина, заиграл яркими красками. Где надо, мастера заменили венцы, четырёхгранные луковки крыши покрыли новеньким тёсом, а чело43 терема разодели кружевной резьбой.
