Вечером горожане, все от мала до велика, собрались на лугу, раскинувшемуся у берега реки. Сумерки неторопливо окутывали округу и, клубясь сизой пеленой в лощинах, собирались под тенистыми деревьями и кустами вязкой таинственной гущей. Не успевший остыть летний воздух наполнился пряным ароматом скошенной травы, духом древесного дёгтя и аппетитными запахами домашних разносолов. Люди несли угощения, и общий стол ломился от яств: хлеб, пироги, каши, рыбные и мясные блюда – чего только не пожалели жители для праздника, не забыли наварить и мёду хмельного. Совсем древние старики и бабки расселись на установленных для них скамьях, а остальные жители в ожидании священного действа толпились вокруг загодя сложенного кострища.
Седовласый, но ещё довольно крепкий старик добывал «живой огонь» по давнему обычаю: трением. Наконец первые искры блеснули в сгустившейся мгле, и несмелые языки пламени, игриво подмигнув, коснулись кучи хвороста. Народ радостно зашумел, и огонь, получив всеобщее одобрение, взметнулся ввысь, проворно карабкаясь по сухому шесту. Аппетит пламени всё распалялся, и оно подбиралось всё ближе к закреплённому на вершине колесу со смоляной бочкой. В следующий момент бочка вспыхнула, и окрестность озарило светом огромным факела.
Люди торжествующе закричали, приветствуя приход праздника соединения Неба с Землей, Огня с Водой, а Мужа с Женой. Каждый верил, что в эту ночь в сердце расцветает заветный Огнецвет, а весь мир наполняется любовью, жизнью и радостью.
Вокруг костра тут же образовалось три хоровода. Ближе всего к огню взялись за руки босоногие девчонки, второй круг замкнули незамужние девушки, а последний – умудрённые опытом женщины. Зазвучав звонким голосом запевалы, хороводы пришли в движение и, завертевшись в разные стороны, захватили слаженным ритмом и горячим задором:
Во Купалу да на рассвете прогуляюсь по лесу47,
Да при ярком солнце свете наберу в ладонь росу.
Трав душистых соберу, совью венок на берегу.
Пусть венок любовь найдёт мне, я её уж сберегу.
Не успел голос затихнуть, как дружный хор подхватил припев:
Ой, на Ивана Купала я венок заплетала,
Ой, на Ивана Купала в хоровод вошла.
Ой, на Ивана Купала я любовь загадала,
Ой, на Ивана Купала судьбу свою нашла.
Самозабвенно распевая древнюю песню, женщины водили хороводы, и, казалось, время отступило на тысячелетия назад к далёким и таинственным временам, когда на земле все люди были равны и свободны. Праздник кружился, звуча обрядовыми словами, и мужчины с восхищением наблюдали за жёнами, а парни зорко высматривали суженную.
За буйным чарующим движением следил и Левашов. Разыскав в толпе Таяну, его глаза больше не замечали ни одну другую девушку. Лицо Таяны озаряла лучезарная улыбка, распущенные волосы в свете костра отливали золотом, а венок из трав царской короной венчал её голову. Всполохи пламени отражаясь в огромных глазах и, путаясь отблесками в её волосах, превращали простую девушку в настоящую богиню. Сердце Евсея предательски затрепетало, его грудь заполнилась томительным теплом, дыхание лихорадочно сбилось, и ему безумно захотелось прижать к груди это неземное создание.
А между тем праздник продолжался, и как только женщины закончили петь, в хоровод вломились парни. Над лугом зазвенел заразительный смех, девичий визг и озорной мужской гогот. Во всеобщей суматохе парням всё же удалось отобрать у девушек украшенную лентами берёзку, и, завладев деревцем, бойкие молодцы побежали его топить. Молодые селянки не противились, а подхватив по-особенному сплетённые венки, разожгли от пламени костра свечи и, затянув мелодичную песню, величаво направились следом за парнями.
Оказавшись на берегу, девушки, опуская венки в воду, с волнением наблюдали, как неспеша они заскользили по глади реки.
Я пущу венок на воду, пусть несёт его волна,
Помашу ему рукою с бережочка я одна.
Подхвати ты мой веночек, буйна реченька-река,
Пусть найдёт его милочек, он – судьба наверняка
Таинственные огоньки в окружении цветов вздрагивали на ветру, и каждая будущая невеста с тревогой ожидала: Не утонет ли? Далеко ли уплывёт? Не погаснет ли свеча?
Отдав свой венок на волю реки, Таяна с замиранием сердца следила за его ленивым движением. Свеча робко трепетала, но не гасла, и венок, плавно покачиваясь, устремлялся всё дальше. Восхитительное зрелище поистине завораживало. Россыпь огней отражалась в тёмном зеркале воды множеством искр и отблесков, и казалось, небо, стряхнув в реку звёздную пыль, решило искупаться в её мягких водах. Щёки девушек полыхали лихорадочным румянцем, и каждая, надеясь на чудо, всей душой мечтала о любови и счастье.
Проводив взглядом огонёк, ставший в ночи чуть заметной звёздочкой, Таяна облегчённо выдохнула. Венок предрекал ей большую любовь и благополучие, и, собираясь вернуться к костру, она развернулась, как тут же натолкнулась на Левашова.
– Евсей? – растерялась девушка.
– Смотрю, твой венок далёко уплыл, – улыбнулся он.
