– Княже, чего ж так рано поднялся? После гуляния все ещё спят, я и приготовить ничего не успела.
– Да и ладно, подожду, с голоду не помру, – отмахнулся он и спросил: – Коров уже доили?
– А как же. Коровки-то ждать не будут. Вон крынка стоит, только процедила, – охотно сообщила кухарка, кивнув в сторону посудины, заботливо прикрытой тряпицей.
– Вот и налей, – присел Евсей у края стола.
Выпев не успевшего остыть молока и закусив только что испечённым хлебом, Левашов вышел на двор. Не зная, чем себя занять, княжич решил ради развлечения поколоть дрова. Скинув рубаху, Евсей с молодецкой удалью размахивал топором, подставив разгорячённое крепкое тело утреннему ласковому солнцу. Занятие увлекло, и, легко разрубая очередную колоду, мужчина не замечал восхищённых взглядов селянок, следовавших к колодцу. Собравшись стайкой, девушки побросали вёдра и, поглядывая на Евсея, хихикали:
– А наш-то князь, смотри, как хорош… – лукаво блеснув глазами, проговорила одна.
– Да, красавец… – вздохнула другая.
– Эй вы, пигалицы! – воскликнула подошедшая ключница. – Чего гляделки вылупили? Не вашего поля ягода. Михаил Никитич сказывал, невеста у князя есть, и не какая-нибудь… а иноземная! Да, к тому же роду знатного, не чета вам. Скоро барыней нашей станет.
Девушки обиженно поджали губы:
– А нам чего? Это вон Таянка пусть локти кусает. Вчера весь вечер возле князя увивалась. Ведьма! – ревниво фыркнула первая.
– Наверное, уже себя в покоях княжеских видела. Голь перекатная! – хохотнула другая.
– Дурочка безродная, – подхватила третья.
– Цыц вы, балаболки!
– А чего? Мы правду говорим, – надулись девицы и, тряхнув косами, подхватили вёдра и поплыли к колодцу.
Наколов уже целую гору, Евсей вытер вспотевший лоб и подошёл к кадушке освежиться и напиться. Жадно глотая воду, княжич заметил, как мимо околицы шумной встревоженной стайкой пролетела детвора. Подлетев к старшим, они, наперебой галдя, показывали ручонками в сторону реки, и люди, побросав дела, поспешили за ребятнёй. С недоумением наблюдая за суматохой, охватившей улицу, Евсей натянул рубаху и вышел за ворота. Мимо вприпрыжку нёсся мальчишка, и княжич ловко его ухватил за плечи:
– А ну, малец, стой! Куда это все бегут? Что за переполох такой?
– Так там на берегу утопленницу выловили! – выпучив глазёнки, выдохнул сорванец. – Охота посмотреть!
Нахмурившись, Левашов выпустил мальчишку, и, получив свободу, тот незамедлительно упорхнул. Проводив пострелёнка напряжённым взглядом, Евсей задумался. Неожиданно внутри что-то оборвалось. «Таяна!» – пронзила голову страшная догадка. Грудь буквально сдавило раскалёнными клещами, и княжич, терзаемый волнением, как и все, кинулся к реке. В считанные минуты он добежал до берега, но при виде толпы, успевшей собраться вокруг утопленницы, Евсей невольно замедлил бег, а приблизившись, и вовсе остановился. Окружив тело, люди неловко топтались, печально вздыхали и охали. Некоторые бабы утирали глаза, а мужики угрюмо шептались.
Мучительно сглотнув застрявший в горле ком, Левашов сделал шаг. По телу растеклась противная ватная слабость, а ноги, налившись свинцом, не слушались. С трудом продираясь сквозь скопище людей, княжич судорожно потянул ворот рубахи, ему казалось, будто его шею стягивает тугая удавка, а на плечи с каждым новым шагом накладывают пудовые мешки. Идти становилось всё тяжелее… В ушах гулко клокотала кровь, и, не в силах вздохнуть, он обречённо продвигался дальше. Сначала Евсею стали видны обнажённые посиневшие ступни девушки, и сердце, больно вздрогнув, замерло.
Страшась увидеть утопленницу, княжич, шумно глотнув воздуха, наконец вышел к воде. На прибрежной траве распласталось обезображенное тело, и, взглянув на него, Левашов облегчённо выдохнул. «Не она!» – пронеслось в голове, и глыба, давившая плечи, рассыпалась в пыль. Да, девушку было жаль, но то неимоверное отчаянье, охватившее его минуту назад, отступило. Евсей не понимал, как бы он жил, зная, что Таяна погибла из-за него.
Люди вокруг обсуждали, чья это деваха и откуда. Крестьяне шушукались, сожалея о неприкаянной душе, и строили предположения о причине её смерти. Большинство сходилось во мнении, что несчастную обманул парень, вот, не выдержав позора, она и решилась на подобный грех. Грудь Левашова буквально прожгло. «Я не могу её потерять!» – подумал он о Таяне и под скорбные причитания челяди по утопленнице велел как подобает её похоронить и поспешил выбраться из толпы.
Евсей шагал по полю, а в его висках продолжала пульсировать кровь. «Я должен увидеть Таяну», – понял он, и ноги сами понесли мужчину к избе, где ютилась Пелагея. Княжич уже не думал, что скажет девушке и как посмотрит ей в глаза. Главное, увидеть её, и больше жизни хотелось прижать Таяну к сердцу.
Вскоре Левашов оказался у нужного дома и, отворив калитку, зашёл во двор. У крыльца дед Дорофей подтёсывал топором доску. Княжич удивился:
– Здрав будь, старче. И какими судьбами ты в Хлепени оказался?
