Ника швырнула в меня куском ткани, я не без облегчения завернулась в него. Правда, потом пришлось подставлять руки и ноги для врачевания. Ника не отличалась деликатностью, слабые ожоги от ее вмешательства запульсировали с невероятной силой. Я даже подумала: а ну как ожоги только показались мне слабыми, а на деле там ужас, что такое? Но нет, это всего лишь целительство от Ники.
Как только пытка закончилась, мы спустились вниз.
Там уже с королевским видом (по-другому и не скажешь) восседала Катарина и дегустировала вино. Картина заслуживала особого описания, и лучше в стихах. Думаю, Олли, сидевший напротив с открытым ртом, со мной бы согласился. А вот Адам в Катарине заинтересован не был и даже не смотрел в ее сторону.
Я коротко поведала о недавних злоключениях и встрече с Катариной в горящем доме. Та тоже повторила свою историю с незначительными подробностями: оказалось, девушка прибыла в Хёрст еще вчера и все это время искала правду. Как и мы, она нашла подозрительным исчезновение Дамиана и постепенно вышла на тот дом, щедро подкупая каждого встречного. Но не успела поговорить с Роберо, о чем сильно сожалела.
Очень вовремя появился Мартин, в том смысле, что беседы о пожаре остались позади, а я успела привести себя в порядок. Правда, Мартин сразу заметил, что я переоделась, но спрашивать не стал, вместо этого объяснил, что нашел нас так быстро благодаря установленной на мне следилке, а вообще мы должны были вернуться во дворец, а не устраивать посиделки неизвестно где.
А дальше мы долго и нудно забрасывали Катарину Сифскую вопросами. О короле, о его дядюшке, о том вечере, когда король погиб… обо всем, что приходило в голову. История постепенно обрастала необходимыми деталями.
Например, те самые тайны короля, о которых говорил Рас. Ведь Фарам Пламенный действительно многое скрывал: свое расследование, дар Катарины… намерения. Катарина утверждала, что король был настроен решительно против одаренности, считал ее неестественной и всегда приобретенной искусственно. Без исключений. Особенно прочно он утвердился в этой версии после того, как прознал об экспериментах моего дедушки. Его величество хотел спасти Катарину и помочь остальным, но так никому и не смог довериться в этом вопросе.
– Даже советнику Стрейту?
– Особенно ему.
Ведь в последнее время его величество прекратил общение с собственным советником. О причинах Катарина могла только догадываться, но назвала обстановку во дворце «напряженной как никогда прежде». С родным дядей Фарам Пламенный связь не поддерживал, по крайней мере, Катарина об этом ничего не знала. На посторонние темы они с женихом вообще общались редко. Зато о планах короля на дар девушка знала многое и подозревала, что большинство идей его величества не нашли бы отклика у многих влиятельных семей.
В ночь убийства короля Катарина находилась дома, далеко от столицы.
– Хотя о чем это может говорить, – с усмешкой добавила она. – Ведь в моих личных покоях есть портал, что легко проверить.
Неудобные вопросы девушку тоже трогали мало. Она без тени смущения сообщила: да, его величеству позволялось время от времени сходить на сторону, более того, Катарина на этом сама настаивала. Потому что годы шли, а дело не двигалось с места. Но король то ли не пользовался ее дозволением, то ли делал это так деликатно, что ни разу не возникло настоящих слухов. Он слишком любил ее, чтобы ранить таким образом, а слова честь и достоинство не были для него пустым звуком. Он даже обижался на подобные предложения.
– И сколько лет это тянулось? – неожиданно высоким голосом уточнил Мартин.
– Много.
– Мм-м.
– А как появился ваш дар? – сменила я тему, с укором глянув на Воина.
– Очень просто: однажды я умерла. А очнулась уже такой. Мать считает это проклятьем за возвращение с того света, за то, что у меня нашлось достаточно сил, чтобы очнуться. И наказана была не только я, но и целители, вернувшие меня обратно: каждый, кто прикоснулся ко мне, тут же упал замертво.
– Ужас какой, – вырвалось у Ники.
– Это в прошлом.
Катарина уверенно отвечала на все вопросы вплоть до глубокой ночи. После она отправилась спать, а мы остались обсудить услышанное.
– Она врала? – первым делом спросил у меня Мартин.
– Я не советник Стрейт, – в очередной раз напомнила я. – И мысли читать тоже не умею.
– Ты раньше вычисляла лжецов на раз.
– Иногда расхождение слов с эмоциями очень сильное, тогда все очевидно. У Катарины с этим все в порядке. Не думаю, что она нас обманывала, она действительно ищет ответы. И тоскует о смерти его величества, ей очень больно.
– А по ней и не скажешь, – хмыкнула Ника.
– Просто она не из тех, у кого все на лице написано.
– Как раз на лице у нее написано многое. Например, что она самодовольная стерва. Видели, как она тут вино распивала? Королева, да и только! А между тем, никакая корона ей теперь не светит… разве что она возьмется за нашего Алекса.
– Если она за него возьмется, он труп, – напомнил Воин с глупой ухмылкой. Этого ему показалось мало, он посмотрел на меня и подмигнул.
– Придется решить, что с ней делать, – напомнила я.
