Кристиан пропал. Должно быть, выложил Совету наездников всю правду, выложил адреса. Дурак.
Они только этого и ждали.
Не прошло и месяца, как в газетах начали пестрить объявления о вознаграждении за поимку "бешеных" драконов. Двоих уже поймали, об их судьбе в газете не написали, но я подозревала худшее.
Зверя.
Ничего Совет не признал.
Они по-прежнему вели политику устрашения, искусственно разделяя собственную расу на две ипостаси. Чтобы держать всё под контролем. Чтобы доминировать над обычными людьми и ничего не бояться.
В люльке стало тихо, я не заметила, как малышка уснула. Она много спала, а в редкие периоды бодрствования я выносила ее на балкон, посмотреть на облака, понаблюдать за птицами, почувствовать дуновение ветра.
Так и сейчас балконная дверь была открыта, а я сидела в кресле и читала письмо.
Шеф полицейского участка извинялся, просил вернуться на работу. Говорил о моей проницательности и верности делу.
Тьфу.
Скомкала письмо и выбросила в окно.
Если бы это письмо пришло раньше, я бы не задумываясь бросилась обратно в участок. А теперь? Теперь всё сложно.
На балконе скрипнула половица, я напряглась.
Нога еще болела, далеко мне не убежать, тем более с ребенком. Перед глазами пронесся план, как я схвачу вон тот канделябр и ударю незваного гостя по голове.
— Здравствуй, Фиона, — из-за тюли показалась пепельная макушка.
Мой рот изумленно приоткрылся.
— Как ты..?
Я не могла подобрать выражения, чтобы описать свое возмущение, испуг, удивление и, что скрывать, радость.
Живой.
Наши взгляды соприкоснулись.
Кристиан Тёмный, как ни в чем не бывало, прошел внутрь комнаты.
— Спите?
— Д-да… Что ты здесь делаешь?! Как ты залез на второй этаж?
— Рубин подсадил.
Я метнулась на балкон и посмотрела вниз. Под нашим крохотным домом на лысой лужайке развалился ярко-красный дракон. Разложив крылья на круглые клумбы, он с любопытством нюхал цветы и фыркал от густой пыльцы.
— Всех соседей распугаете.
Мужчина подошел сзади.
— Я скучал, Фиона. По вам обеим.
Сердце предательски ёкнуло.
Можно вечно слушать две вещи: как свистит ветер и как Кристиан Тёмный извиняется.
— Пойми, я был неправ, — вторил он, пока я задумчиво пеленала ребенка. — Я думал, Донна на моей стороне, но с тех пор, как я передал ей список, она больше не появлялась.
— Совет убивает их? — спросила то, что интересовало меня больше всего.
Кристиан напрягся. На лице заиграли желваки.
— Не знаю. Те, до кого я успел добраться, уже пропали без вести. Я выкрал их много лет назад не ради того, чтобы их убили!
— Ты не бог, Кристиан Тёмный… — повторила уже не раз сказанную фразу, но сейчас она звучала слишком мрачно, обреченно.
С улицы подуло, и я закрыла балкон. От холода плечи покрылись мурашками, на душе стало неспокойно.
Чтобы согреться, разлила нам травяной чай, предложила печенье. В последний месяц я питалась постно, не хотела снова разбудить свою драконицу.
— Что собираешься делать? — спросила, откусив кусочек овсяного печенья.
— Мне их не убедить. Надо действовать иначе.
В янтарных глазах блеснуло опасное холодное пламя. Кристиан снова что-то задумал. Что-то опасное и пугающее.
— Я собираюсь навсегда уничтожить саму возможность запечатывать детей.
— М?
— Подозреваю, что Совет использует какой-то артефакт. Не верю, что такая сильная и непоправимая магия возможна простыми молитвами и благословениями. Они явно обладают неким предметом, возможно, древним. Который позволяет им запирать еще нерожденных детей в желаемой для них форме.
Я молча встала из-за стола, сходила к шкафу и скоро принесла старенькую книгу. На кожаной потресканной обложке вдавлено название: "Сильнейшие артефакты в истории мира".
— Я пришла к тому же выводу.
Кристиан замер, изумленно глядя на обложку.
— Это..?
— Я не стала искать по теме "драконы", тут Совет уже давно всё подчистил, опустошил библиотеки и извлек все книги, которые бы трактовали легенду о первородном драконе иначе. Я пошла другим путем. Искала по артефактам и легендам о предметах, творящих чудо. Вот здесь упоминается некая "слеза", которую первородный дракон даровал своим потомкам.
— Фиона, это… — у мужчины не было слов.
Он жадно вчитался в текст.
Судя по тексту, первородный дракон считал запечатывание в одной форме высшей мерой наказания за проявленную жестокость к ближнему. Ограничение свободы сроком на всю жизнь, которое не снять никакими способами.
Но потомки использовали слезу иначе. Запечатывали нерожденных детей. Решали, кому быть зверем, а кому человеком. Навсегда. На всю жизнь. Без возможности обернуться обратно.
Это ли не настоящая жестокость?
— Я найду его, Фиона… — как в бреду пробормотал Кристиан.
Небо за окном затянули тучи.
— Мы.
— Что?
— Мы его найдем, — повторила уверенно.