От миссис Пайк Айрис узнала, что сэр Дэвид приедет перед ужином. Она решила, что не будет добиваться немедленной встречи с ним – дело не такое срочное. С дороги он наверняка захочет отдохнуть, а после ужина поднимется к себе. А вот завтра она найдёт время.
Айрис трудилась над старыми атласами, когда вдруг услышала голоса за дверью кабинета: наручные часы показывали, что до ужина оставалось два часа.
Она стянула перчатки и убрала тонкий шарф, которым обмотала лицо: как ни нравился ей запах старой бумаги, книжную пыль Айрис не очень любила. Потом подошла к двери и прислушалась. Говорила в основном мисс Причард, сэр Дэвид отвечал ей кротко и едва слышно. Айрис даже подумала, что ему не сильно нравится тема беседы. Но Энид явно настаивала.
Наконец секретарь вышла: Айрис слышала, как закрылась другая дверь кабинета, та, что вела в малую гостиную.
Выждав немного, Айрис постучалась.
По сравнению с библиотекой небольшой кабинет выглядел уютным. В нём тоже было много книг, – три высоких шкафа, – но гораздо больше ничем не загромождённых, открытых стен, на которых висели пейзажи. В одном из них Айрис узнала Тёрнера. Она не любила его картины, они вызывали неприятную тревогу, по которой она всегда их и отличала – на любой случайной открытке или коробке печенья.
Айрис поздоровалась и спросила, может ли сэр Дэвид уделить ей немного времени по важному делу. Дэвид Вентворт посмотрел на неё с лёгким сомнением во взгляде, но, конечно же, указал на удобное кресло перед своим столом.
Прежде чем сесть, Айрис положила на стол перед Дэвидом Вентвортом найденный ею листок.
– Что это? – спросил он, не особенно вглядываясь.
– Вы не узнаёте, откуда он?
Дэвид Вентворт взял листок в руки, и его лицо мгновенно изменилось. Он узнал.
Конечно же, он узнал. Может быть, он, как и Айрис, десятки раз просматривал ежедневник в поисках ответа на вопрос: что могло случиться в тот день?
Айрис впервые увидела, как Дэвид Вентворт потерял контроль над своим лицом. На нём было всё: узнавание, понимание, надежда, страх… Эмоции сменялись, стирая одна другую, как каждая следующая волна стирает след, оставленный на песке предыдущей.
Она заметила ещё одно: то, как быстро взгляд Дэвида Вентворта пробежал по строчкам. Ему был хорошо знаком почерк, даже зачёркнутые строки его не смутили.
Дэвид Вентворт сглотнул и поднял глаза на Айрис:
– Вы нашли это в библиотеке?
– В «Оливере Твисте».
– Моя мать любила Диккенса, часто перечитывала. Особенно ей… – он взволнованно встряхнул головой и потёр лоб. – В библиотеке лежит её блокнот. Она иногда вырывала из него страницы…
– Я взяла на себя смелость… – Айрис запнулась. – До того, как идти к вам, я проверила. Это последний исписанный листок.
Дэвид Вентворт перечитал черновик ещё раз. Он уже взял себя в руки, и теперь, когда он читал, его лицо не выражало ничего.
– Я понимаю, что это не моё дело, сэр, – заговорила Айрис, – но как вы думаете поступить с этим письмом?
– Мне надо подумать, – ответил Дэвид Вентворт. – Это неожиданно, и я… Стоит передать письмо полиции. Или лучше частному детективу, который занимался этим делом. Полицейские показались мне не слишком компетентными. Я свяжусь с капитаном Марчем, детективом. Если он скажет, что письмо нужно отнести в полицию, я так и сделаю.
– Вы хотите избежать огласки? – истолковала Айрис странное нежелание сэра Дэвида обращаться в полицию.
– Да, стараюсь не привлекать внимания без необходимости. К тому же мой предыдущий опыт с полицией подсказывает, что они разве что не посмеются мне в лицо. Скажут, что этот черновик ничего не значит. А шесть лет спустя – и того меньше.
– Но он значит! – возмущённо заявила Айрис. – Если предположить, что леди Клементина написала письмо в день исчезновения, это может кое-что объяснить.
– Что, например? – спросил Дэвид Вентворт.
Айрис не могла определить по его лицу, он на самом деле не понимает, или же понимает, но хочет знать, что думает она.
– Например, что ваша мать была расстроена. Это видно по почерку и по тому, как много она зачёркивала. Бумага процарапана очень глубоко, а в трёх местах почти прорвана. Очевидно, что она писала про очень важную для неё вещь. Как я понимаю, это связано с приёмным ребёнком. И вряд ли это может быть кто-то ещё, кроме вашего брата. В теории может, но, знаете, бритва Оккама…
Айрис хотелось сказать ещё что-нибудь умное, но больше ничего стоящего из курса логики не вспоминалось.
– Я тоже думаю, что речь о Руперте, но это не значит, что усыновление имеет какое-то отношение к тому, что моя мать пропала. То, что два события произошли последовательно, не значит, что они связаны. Это то же самое, как если бы вы узнали, что моя мать ела на обед томатный суп, и сказали, что суп может кое-что объяснить. – Заметив, что Айрис уже открыла рот, чтобы возразить, он продолжил: – Я понимаю, что вам хочется, очень хочется, чтобы эти строки что-то значили, но… Но письмо и исчезновение вряд ли связаны.
– А если вы ошибаетесь? Неужели вы хотите просто проигнорировать это?
