Дэвид Вентворт посмотрел на Айрис так, словно бы она его ударила: гневно и одновременно беспомощно.
– Я не собираюсь игнорировать письмо, – сказал он, чётко проговаривая каждое слово. – Просто не вижу, что бы я мог с ним сделать. Даже если допустить, что вы правы, моя мать была слишком осторожна в выражениях. Из этих намёков мало что можно понять. Очевидно, что существует тайна, связанная, скорее всего, с усыновлением Руперта.
– Да! Вашей матери она была известна много лет, но кто-то ещё её раскрыл, и это вызвало…
– Что именно оно вызвало? – спросил Дэвид Вентворт, когда Айрис замолчала.
– Пока не знаю.
– Вот именно. Всё упирается в полную неизвестность. Возможно, это был просто несчастный случай. И, значит, ничего ни с чем не связано. А письмо… Просто размолвка и попытка извиниться.
– Как вы думаете, кому она могла его написать, если не Руперту?
– Разве что Роланду… Она мало кому писала личные письма, чаще звонила по телефону. Она переписывалась с редактором, чтобы всё сохранялось на бумаге и можно было потом вернуться к правкам или перепроверить. Когда говоришь по телефону, многое теряется, забывается.
– Получается, Роланд – это её редактор?
– Нет, это два разных человека. Я вас запутал. Редактору она такое не написала бы, а Роланду могла. Роланд Ситон – её кузен. После смерти моего деда его состояние перешло матери, а графский титул – Роланду. Они с матерью были очень близки с детства. Он купил поместье в Шотландии лет десять назад, очень уединённое, и лето проводил там. В поместье не было телефона, поэтому они с матерью обменивались письмами. Если были важные новости, она посылала ему телеграмму.
– Думаете, это письмо было для него? – Айрис с каждым новым вопросом боялась всё больше и больше, что сэру Дэвиду надоест и он просто прекратит отвечать.
– Если подумать, то нет… Похоже, что оно было написано сразу после какого-то разговора, может быть после ссоры. Видно, что она была взволнована. А с Роландом они не виделись с июня, может быть даже дольше. Сейчас уже сложно сказать.
– А леди Клементина с кем-то ссорилась в последний день? Или дни?
– Только со мной.
Дэвид Вентворт смотрел на Айрис с лёгким вызовом во взгляде. В его лице, в изгибе губ сквозило что-то похожее на жестокость… Или ожесточение.
– Но мы ссорились не из-за усыновления, – продолжил он. – Об усыновлении вообще никто не вспоминал годами. Руперт – такой же член нашей семьи, как все остальные. О чём бы ни было это письмо, оно никак не перекликается с нашим разговором. Вернее, ссорой.
Айрис очень хотелось спросить, из-за чего Дэвид поссорился с матерью, но она вовремя поняла, что это будет слишком личный и бестактный вопрос, и разговор на этом неизбежно закончится.
– А ваш брат ничего не говорил о ссоре? Я знаю, что в доме в тот день было много гостей, но он – единственный, с кем она могла бы почему-то заговорить об усыновлении… Больше это никого не касалось.
– Почему никого? Моя мать вызвала в Эбберли своего главного поверенного, мистера Баттискомба. Они могли обсуждать, к примеру, завещание, где Руперт был упомянут, или ещё что-то.
Айрис кивнула. Она выпрямила спину и собралась с духом:
– Сэр, я заранее прошу прощения, если моя просьба покажется вам бестактной, даже грубой, но… Вы не будете против, если я попробую что-то разузнать? Разобраться, о чём шла речь в письме. Это последнее, что написала ваша мать перед тем как… – Айрис опустила глаза. – Я полагаю, это может быть важным.
Дэвид Вентворт встал из-за стола и отошёл к окну. В руках он держал письмо. Смотрел на него, но глаза его оставались неподвижными. Он не читал, а просто смотрел, как смотрят на открытку. Возле рта у него появилась жёсткая складка. Наконец Дэвид заговорил, голосом притворно ровным и глухим:
– Если начистоту, то я не верю, что усыновление Руперта имеет отношение к исчезновению моей матери. И вряд ли в его происхождении есть настоящие тайны. Мы не в романе Диккенса, в конце концов. Но если я, как вы выразились, просто проигнорирую это письмо, то меня до конца жизни будет мучить мысль, а вдруг вы были правы. Так что, мисс Бирн, я не буду против, если вы попробуете с этим разобраться. Вы вряд ли сумеете что-то узнать о судьбе моей матери, но вреда от вашего расследования никому не будет. Просто не сообщайте Руперту – ему это может не понравиться.
– Я и не думала! Я с ним даже не знакома, – поспешила успокоить сэра Дэвида Айрис. – Это будет что-то вроде генеалогического исследования. В Сомервиле мы занимались… Извините, я очень много болтаю. Вряд ли вам интересно. И спасибо, что не возражаете.
– И что вам не пришлось действовать у меня за спиной? – Дэвид Вентворт внимательно посмотрел на неё.
– Нет, я бы не… – Айрис почувствовала, как к щекам совершенно предательским образом подступает румянец.
– Думаете, я вам поверю? Вы бы всё равно начали выяснять, кем были родители Руперта и прочее.
– Я бы постаралась этого не делать, но не уверена, что смогла бы удержаться, – честно призналась Айрис.
Дэвид Вентворт усмехнулся:
– Вы хотя бы честны…
