– Но если вы и девушки не будете со мной общаться, я же просто с ума сойду. Энид меня терпеть не может, сэр Дэвид почти не выходит из кабинета. Вчера мы с ним впервые за всё время проговорили дольше двух минут без мисс Причард – а при ней мне даже смотреть в его сторону неловко. Мы, конечно, ни о чём таком не говорили… По делу и немного про его брата.
– Про его брата? – насторожилась миссис Пайк. – Зачем он вам вдруг понадобился?
– Как-то к слову пришлось, – придумала отговорку Айрис. – Мне просто было любопытно, как растут приёмные дети, как всё это устроено.
– Думаю, что везде по-разному. Но с Рупертом всегда обращались очень хорошо. Очень! Ему повезло попасть к Вентвортам. Боюсь, ничего хорошего из него не вышло бы, попади он в приют или в семью, где приёмных детей заставляли с утра до позднего вечера работать на ферме. Он был для леди Клементины всё равно что родной.
– Как я поняла, отличия всё же были.
– Ну конечно. Все понимали, что Дэвиду перейдут поместье, фабрики, деньги… Руперт его дразнил «вашим высочеством» и ещё по-разному. Но леди Клементина говорила, что Дэвиду полезно иметь такого товарища в играх, который ни его положение, ни титул ни во что не ставит. Мол, не было бы Руперта, единственного ребенка избаловали бы донельзя.
– Думаю, она была права.
– Кто знает… – уклончиво ответила миссис Пайк. – А мне пора идти. – Она сделала пару шагов к двери, а потом обернулась и добавила: – Кстати, мисс Причард сказала, что будет завтракать внизу. Будете с ней вместе? Или принести поднос вам в комнату?
– Лучше принести, – чуть поморщилась Айрис. – Думаю, мисс Причард будет не очень рада меня видеть.
– Это уж точно… – Миссис Пайк всплеснула руками: – А я-то думаю, чего она вчера после ужина напустилась на Уилсона? Я его отправила Мэри помочь – надо было быстрее бельё снять и перенести в сушильную, потому что дождь начался. А Уилсон калиткой на хозяйственный двор загрохотал. Так уж получилось. А мисс Причард не поленилась прибежала и давай отчитывать его, что не даёт ей отдыхать. И мне попало. Кто, мол, в сентябре вешает бельё на улице? А то я за пятьдесят с лишним лет не разобралась, где мне бельё сушить! – Миссис Пайк воинственно вскинула подбородок. – Теперь-то понятно… И как я сразу не сообразила?! Это она узнала, что вы долго разговаривали, вот и взбеленилась!
– Ох, мне так жаль, миссис Пайк. Она умеет быть такой… ядовитой! – Айрис не сразу подобрала нужное слово. Но оно очень подходило Энид: она умела, обходясь самыми вежливыми словами, нанести такое оскорбление и уязвить так глубоко, как другой не сумел бы, даже если бы грубо бранился. Как будто что-то долго копилось и настаивалось внутри неё, а когда выходило наружу, то даже крошечная капля была смертельна.
– Умеет, не отнимешь, – согласилась миссис Пайк. – Ну ничего, сегодня опять будет стирка, специально отправлю Уилсона развесить всё на улице и шуметь посильнее. Будет она меня учить! – грозно добавила миссис Пайк.
– У Уилсона же сегодня выходной, – напомнила Айрис.
– Ради такого дела он бы и в выходной вышел, – хохотнула миссис Пайк. – Но сэр Дэвид попросил его поработать сегодня, а отдохнуть потом, среди недели. Надо приглядеть за посетителями из города. Егеря-то у нас уже скоро два месяца нет, как Крейн ногу сломал. Приходил какой-то один, мальчишка совсем, разве ж ему по силам?
– А что за посетители? – перебила Айрис.
– Из Стоктона. Есть там один… Так вы же его знаете! Мистер Хоутон, дантист. Он собрал группу туристов – придут смотреть часовню в лесу. И сэр Дэвид ещё разрешил им парк осмотреть, часть, что по ту сторону мостиков. Мистер Хоутон, конечно, не допустит, чтобы что-то сломали или зашли куда не полагается. Но лучше пусть Уилсон приглядит. Чужие люди, как-никак.
Три часа спустя Айрис вместе с Уилсоном шла к реке. Конечно же, она вызвалась составить ему компанию, а он не стал отказываться. Айрис не думала, что услышит что-то совершенно новое, и отправилась с Уилсоном больше для того, чтобы развеяться и чтобы поскорее прошла первая половина дня, до того момента, когда она сможет забрать у мистера Дента газету.
Она в начале недели ходила в то место, что называли «Лесом самоубийц», чтобы получше изучить церковь в миниатюре: теперь, зная связанную с ней историю, Айрис смотрела другими глазами. Это была не просто игрушечная церковь, а кенотаф, но, как выяснилось, и не кенотаф тоже, а надгробный памятник Фрэнсиса де Вернея и его сына. По иронии судьбы, настоящая церковь Святого Ботольфа уже давно была разрушена, от неё остались только похожие на остов древнего ящера руины, а крошечная копия до сих пор стояла…
Так же и книги, те хроники и жизнеописания, что Айрис изучала в Сомервиле, были лишь хрупкой копией, миниатюрой, малым подобием настоящей жизни: дворцов, кораблей, венценосных особ, военачальников и священнослужителей. То величие ушло, а копии остались.
