– Завтра приедет мой адвокат. И он пока не видит особых причин для волнения. Он уверен, что что бы ни нарыл инспектор, по этому делу вряд ли будет вынесен обвинительный приговор. Доказательства найти невозможно. Прошло шесть лет. То, что у меня был мотив, не доказывает, что я и есть убийца.
– Даже если нет доказательств, вы представляете, через что вам придётся пройти? – Айрис почти возмущало равнодушие Дэвида к собственной судьбе.
– Я шесть лет жил с мыслью о том, что виновен в её смерти. Хотя я даже не был уверен, что она мертва, но всё равно. Наверное, где-то в глубине души я знал. Знал, что она не оставила бы меня… нас. Так что она должна была быть мертва. Иначе бы она вернулась.
– Но почему вы считали себя виновным?
– В тот день она не собиралась идти на реку, у нас были гости, Баттискомб её ждал. Она расстроилась из-за разговора со мной и ушла. Руперт потом сказал, что это из-за меня она взяла лодку и утонула, что если бы не наша ссора… Не было ни одного дня, чтобы я не вспоминал об этом. И знаете, наверное, очень низко – испытывать такие чувства, но когда нашли её тело, мне стало легче. Неизвестность была… гнетущей. А ещё я знаю теперь, что это не моя вина. Она погибла не из-за того, что расстроилась из-за меня, совершила какую-то глупую ошибку с лодкой и не сумела выплыть. Кто-то хотел её смерти. Есть виновный. И это не я. Это ужасно – так думать о кончине собственной матери?
Дэвид заглянул ей в глаза, насколько позволяли сгущающиеся сумерки.
Айрис ответила не сразу. На такой вопрос было очень сложно ответить, по крайней мере сложнее, чем сделать логическое умозаключение.
– Я не считаю, что это ужасно. То, что вам больше не больно из-за вины, не значит, что не больно вообще.
– Спасибо, – едва заметно улыбнулся Дэвид.
Он оттолкнулся ногами от земли, раскачиваясь на качелях.
– Почему вы не расскажете инспектору, из-за чего поссорились с матерью? Он ведь из-за этого спора и подозревает вас.
– Хочу сохранить некоторые вещи в тайне. Конечно, если мне на самом деле будет грозить тюрьма, я расскажу. – Дэвид Вентворт спрыгнул на землю. – Мы поссорились из-за книги. Если я скажу, Годдард всё равно в это не поверит. Думаю, в его представлении люди не ссорятся из-за книг так, что на весь дом слышно.
– Вы так бурно обсуждали книгу?
– Не совсем. У нас были очень разные мнения насчёт того, что делать с книгой дальше.
Больше Дэвид ничего не сказал. Он позвал Наггета, и они все втроём пошли к дому.
Слова Дэвида Вентворта долго не шли у Айрис из головы.
Не было ни одного дня, чтобы он не вспоминал об этом.
Шесть лет он жил, не зная, жива она или мертва, но всё равно чувствуя подспудную вину за её исчезновение. Жил в доме, где всё было оставлено в таком виде, словно леди Клементина могла вернуться в любой момент, где ощущалось её живое, настоящее присутствие.
Тело в кенотафе, тело на лодке «Je reviens»[8]… Какие бы беды ни ждали впереди, ответ на самый главный и мучительный вопрос они получили. Она мертва. Наконец мертва.
На следующий день, в пятницу, в Эбберли прибыло сразу двое гостей: капитан Марч, военный в отставке, занимающийся частными расследованиями, и мистер Баттискомб.
Прежней тишины и след пропал. Если присутствие капитана Марча особенно не ощущалось, то громкий голос мистера Баттискомба разносился по всему первому этажу. А потом ещё и инспектор Годдард вместе с детективом-констеблем приехали взять показания у Баттискомба и сделать некое заявление.
Айрис не слышала, о чём инспектор разговаривал в курительной с Баттискомбом, но, судя по всему, про наследство. Потому что, когда дверь открылась, было слышно, как Баттискомб всё пытался что-то втолковать инспектору про трастовый фонд. Потом все члены семьи, частный детектив и полицейские прошли в малую гостиную.
Конечно, Айрис учили, что подслушивать нехорошо, но разве она могла удержаться? В доме было множество проходных комнат с несколькими дверями, так что она другим путём прошла в библиотеку и прижалась ухом к той двери, что вела в гостиную.
Слышно было на удивление хорошо.
Инспектор рассказывал о том, что ему уже удалось выяснить об обстоятельствах смерти леди Клементины.
– Хочу начать с того, что леди Клементина Вентворт была убита. Ей нанесли пять ударов тонким острым предметом вроде ножа или стилета в грудную клетку и левое подреберье. Два из них смертельные. Лезвие прошло между четвёртым и пятым рёбрами и вошло в сердце. Удары были нанесены со спины.
В гостиной послышался шум голосов, но так как говорили все хором, было невозможно ничего разобрать.
