– Очень странно, потому что церковь не занималась усыновлениями. Возможно, это было личное желание отца Мейсона, не исключаю. Мы собирали деньги, раздавали горячие обеды нуждающимся, но усыновление… Нет, такого не было. И вот ещё в чём дело. Не припоминаю, чтобы какая-то семья из нашего прихода погибла во время «Блица», а ребёнок остался. Это небольшой приход, католиков здесь не так уж много. Есть ирландцы, но они в основном селятся ближе к докам. Я бы знал про этот случай… И фамилию Фернсби бы помнил. Конечно, меня здесь не было два с лишним года, но мне бы рассказали. Но лучше спросить у миссис Хинсли, она наверняка знает. Она уже ушла? – повернулся отец Трокмортон к отцу Мёрфи.
– Да, уже ушла. Но я могу ей позвонить, – отец Мёрфи с готовностью встал со стула.
– А вы не знаете, как найти отца Мейсона? – спросила Айрис.
– К сожалению, нет. У него, как я понял, начались какие-то сложности с управлением церковью. Это не так просто, как кажется. Так что его назначили в какой-то маленький приход на севере, а потом он сложил сан. Это всё, что я знаю.
– А что за сложности?
– Полагаю, личного характера. Война – тяжёлое время для всех, а для тех, кто чаще других имеет дело с людским горем, это тяжело вдвойне. Возможно, сказалось то, что он пережил в… И как я сразу не подумал! – отец Трокмортон хлопнул себя по колену. – Ребёнок мог быть не отсюда, а из того городка… Как же его?!
– Алистер! – громко крикнул отец Трокмортон. – Алистер, будьте добры, спросите заодно у миссис Хинсли, откуда приехал отец Мейсон. – Он снова повернулся к Айрис: – До Марии и Этельбурги отец Мейсон служил в другой церкви, точно не в Лондоне. А в самом начале «Блица» в его церковь попала бомба, представляете? Несколько человек погибло. Вот отца Мейсона и перевели сюда. Но он мог поддерживать отношения с кем-то из старых прихожан. И если там остался мальчик-сирота, отец Мейсон мог бы ему помочь.
В комнату вошёл отец Мёрфи:
– Миссис Хинсли говорит, что у нас в приходе никогда не было никого по фамилии Фернсби, и не только в приходе. Она в ближайших кварталах всех знает, не только католиков. Говорит, первый раз такую фамилию слышит. А отец Мейсон до того служил в Котгрейве, в Хартфордшире.
Мистер Аллен любезно разрешил воспользоваться своим атласом дорог Англии. Городок Котгрейв был небольшим, и ближайшая к нему железнодорожная станция находилась в Броксборне.
– Если мне нужно в сторону Кембриджа, то садиться на поезд надо, получается, на Ливерпуль-Стрит… Или на Кинг-Кросс? – Айрис не очень-то разбиралась в движении поездов и вокзалах. Она ездила только до Оксфорда и обратно. Недавняя её поездка до Стоктона была приятным исключением.
– Нет, мисс, вам будет удобнее сесть в Стратфорде, – подсказал Аллен. – Это совсем рядом.
– Подвезём вас туда, – сказал Дэвид. – К сожалению, поехать в Котгрейв я не могу. Запланирован обед, который я не могу пропустить.
– Возможно, вам и не стоит тратить на это время. Не уверена, что смогу там что-то узнать… Прошло больше двадцати лет.
– В маленьких городках как раз и можно. У них долгая память. В Лондоне люди постоянно переезжают, перемешиваются, да и вообще мало обращают друг на друга внимания. А в городках вроде Стоктона или этого Котгрейва помнят любое событие чуть не по сто лет.
– В Стоктоне Анну Вентворт помнят с шестнадцатого века, – заметила Айрис.
– Судя по всему, яркая была личность.
До отправления поезда оставалось двадцать минут, и Дэвид Вентворт сказал, что подождёт вместе с Айрис.
– Боитесь, я перепутаю платформы и уеду не туда? – спросила она.
– Уверен, вы справитесь, Айрис. Просто раз уж я всё равно тут оказался, то решил посмотреть на… на станцию.
– Зачем? – озадаченно спросила Айрис.
– Это личное. А ещё я хотел просто поговорить с вами без чужих ушей.
– О чём?
– Ещё не придумал, – признался Дэвид. – Просто хотел сказать: я рад, что вы сейчас живёте в Эбберли. Немного разряжаете обстановку. Я люблю Руперта и много лет знаю Энид, но… Я не поверю, что он или она могли причинить вред моей матери, но всё равно не могу отделаться от мысли, что кто-то из них может оказаться убийцей.
– А миссис Вентворт вы исключили?
– Нет. Мюриэл – медсестра. В основном она работала в госпиталях, но какое-то время в действующей армии тоже. Она видела столько такого, чего мы даже и представить не можем. Это ожесточает. Смерть, убийства одними людьми других перестают казаться чем-то из ряда вон. Это вовсе не значит, что Мюриэл это сделала, – добавил Дэвид. – Это к тому, что я её не исключаю. Но у неё нет мотива.
– Но кого-то вы всё же подозреваете?
– Никого и всех. Никто не кажется более подозрительным, чем остальные.
– Инспектор Годдард сказал примерно то же самое: возможность была у каждого, а достаточного мотива – ни у кого.
– Он обсуждает с вами расследование?
