– Прибыл вчера. Важный. Вот здесь дыра, но это очень редкое сочетание букв. Я бы сказала, что это кусочек от слова «лейтенант». Так, дальше… Дом. Занимаюсь или занимается. Сложности. Ухаживать. 15. Деревня. Опасный. Боюсь за него. Остальное слишком сильно повреждено… И вот здесь, если вы заметили, видно заглавную букву К. Судя по тому, как близко находится предыдущая буква, эта К стоит не в начале предложения, а в середине. Вполне вероятно, что это имя. Например, Клементина.
– Я впечатлён, – сказал Годдард, пристально рассматривая Айрис.
– Только вряд ли это вам поможет.
– Да. Письмо, написанное неизвестно кем неизвестно кому. Слова, из которых ничего не складывается. Я планирую отправить его в Лондон, возможно, там найдут способ восстановить чернила.
– Знаете что? – воскликнула Айрис. – Свяжитесь с профессором Фицджеймсом из Мертонского колледжа! Он изучает старинные манускрипты и просвечивает страницы или что-то вроде того.
– Попробую, если химики в Скотленд-Ярде окажутся бессильны. Спасибо за совет.
– Спасибо, что не отбрасываете сразу мои идеи.
Годдард кивнул и улыбнулся.
Айрис улыбнулась в ответ. Инспектора полиции представлялись ей куда менее приятными людьми.
Когда Годдард ушёл, Айрис достала из ящика стола толстый журнал в плотной кожаной обложке.
За месяц с небольшим она просмотрела и описала пятьсот восемьдесят семь книг. Многие из них были с дарственными надписями и маргиналиями на полях. И в одной из них она уже встречала этот почерк. Больше ей негде его было увидеть, только здесь.
Если потребуется, она просмотрит заново все пятьсот с лишним книг, но найдёт ту самую.
Машина ехала мягко и плавно, за окном мелькали поля, церкви, дома – всё под ярко-голубым небом, которое бывает только осенью, в прохладные безоблачные дни. Полей становилось всё меньше, домов – всё больше, да и сами они росли, дорастая порой до гигантских ангаров, или зданий фабрик, или бесконечно длинных жилых комплексов. Они приближались к Лондону.
Дэвид Вентворт сам предложил Айрис подвезти её: он всё равно собирался в Лондон по делам. Айрис не стала отказываться. Во-первых, ей был симпатичен Дэвид, во-вторых, кому захочется ехать поездом, если есть возможность прокатиться в быстрой и красивой машине со всем возможным комфортом?
Она думала, что Дэвид просто высадит её у церкви Святых Марии и Этельбурги, а сам отправится на встречи, но, когда они сели в машину, Дэвид сказал, что пойдёт в церковь вместе с ней. Айрис обрадовалась: до сегодняшнего утра ей казалось, что только она всерьёз воспринимает письмо о «тайне». Дэвид помогал ей и отвечал на вопросы, но как будто больше из вежливости, а инспектор Годдард – ради того, чтобы соблюсти все формальности и провести расследование по всем направлениям, ничего не пропустив.
Айрис так и подмывало спросить у Дэвида, верит ли он в её теорию и связь убийства с усыновлением Руперта (хотя Айрис и сама временами в неё не верила), но она решила не искушать судьбу. Вдруг бы он ответил, что верит, но она бы по голосу поняла, что он лжёт. Лучше не портить себе настроение. Оно у Айрис впервые за много дней было хорошим. Правда, она опасалась, что эта бодрость вызвана не естественными причинами, а чрезмерным поеданием «виндзорских рыцарей»[10]. Миссис Хендерсон готовила их по-особому: смешивала молоко с шерри, и кроме корицы использовала ещё какие-то чу́дно пахнущие пряности. Даже сам хлеб, который шёл на тост, был каким-то противозаконно вкусным, мягким, едва ли не как крем. А взбитые сливки сверху – м-м-м!..
Айрис на завтрак съела одно яйцо и целых четыре тоста «рыцаря», и плевать, что остальные о ней подумали. Это было слишком вкусно. Но, возможно, и шерри было слишком. Айрис владело настолько необъяснимо радостное чувство, что она боялась, что просто пьяна.
Сначала она ехала молча, а потом осторожно начала заговаривать о вещах, не связанных с расследованием и леди Клементиной. Музыка, книги и Оксфорд были безопасными темами. Дэвид поначалу отвечал немного рассеянно, но в итоге они проговорили до самого Лондона. Рядом с Дэвидом лежала толстая папка с бумагами, и если бы ему не хотелось продолжать беседу, он в любой момент мог сказать, что ему нужно изучить важный документ. Ему даже никакие предлоги не требовались – в конце концов, Айрис на него работала. Но он говорил с ней, говорил долго, с интересом, и Айрис это до смешного сильно радовало.
Когда они добрались до Олд-Форда, Аллен, шофёр, немного заплутал, свернув не туда. Но острую крышу церкви Святых Марии и Этельбурги было хорошо видно отовсюду – церковь была скромной, но всё равно возвышалась над крышами однообразных кирпичных домов, которыми был застроен Олд-Форд.
