Перевернутое положение не было просто случайностью, которая возможна, если бы рама стояла на полке или подставке. Она висела на стене, а крепление планки, привинченной к раме, подтверждало, что картина находилась постоянно в таком положении и никогда не висела в другом месте. То, что ее мог повесить сам Джеффри, было просто немыслимо, учитывая его познания в клинописи. Но если допустить, что она была закреплена в нынешнем положении каким-то рабочим при въезде нового жильца и висела в этом положении несколько месяцев, то странно, что Джеффри Блэкмор, будучи специалистом по клинописи, не заметил этого, а если и заметил, то не позаботился о том, чтобы перевернуть ее и повесить правильно.
Что это может означать? Если он заметил ошибку, но не потрудился ее исправить, это указывает на инертность и безразличие, чаще всего характерные для курильщика опиума. Но если предположить, что он находился в таком апатичном состоянии, то как это связано с завещанием, за исключением того, что оно не сообразуется со склонностью к мелким и ненужным изменениям, которые он проявил, переписав завещание. С другой стороны, если он не заметил перевернутое положение фотографии, то, должно быть, был почти слепым или не в своём уме. Фотография была более двух футов в длину, а символы достаточно крупными, чтобы их мог легко прочитать человек с обычным зрением на расстоянии сорока или пятидесяти футов. Очевидно, что он не был слабоумен, тогда как его зрение, по общему признанию, было плохим. Мне показалось, что единственный вывод, который можно сделать из всего этого, заключается в том, что покойный был на грани полной слепоты.
Но в этом не было ничего поразительно нового. Он сам заявлял, что быстро терял зрение. И опять же, какое отношение его частичная слепота могла иметь к завещанию? Полностью слепой человек вообще не может составить завещание. Но если у него было зрение, достаточное для того, чтобы написать и подписать завещание, то почему он не перевернул в правильное положение картину? Я вспомнил вопрос, который Торндайк задал портье: «Когда вы читали завещание в присутствии мистера Блэкмора, вы читали его вслух?». Этот вопрос мог иметь только одно значение. Он подразумевал сомнение в том, что завещатель полностью осознавал характер документа, который он подписывал. Однако, если он мог написать и подписать документ, то, несомненно, он мог и прочитать его, не говоря уже о том, что, если он не был слабоумным, он должен был помнить, что написал.
Таким образом, рассуждения снова завели меня в тупик, в конце которого было завещание, корректное и действительное. И снова я должен был признать себя побежденным и полностью согласиться с мистером Марчмонтом в том, что «в деле нет ничего, что можно оспорить». Тем не менее, я тщательно зафиксировал свои немногие неудовлетворительные выводы в подаренной Торндайком папке. На этом мое первое утро в новом качестве подошло к концу.
– И как продвинулся мой ученый друг? – спросил Торндайк, когда мы сидели за обедом. – Готовы ли вы предложить мистеру Марчмонту опротестовать завещание?
– Я прочитал все документы и сварил все улики до состояния тугого желе, но в итоге я оказался в еще более густом тумане, чем раньше.
– Кажется, в замечаниях моего ученого друга есть небольшое смешение метафор. Не обращайте внимания на туман, Джервис. В нем есть определенное достоинство. Он, подобен картинной раме – отделяет существенное от несущественного.
– Это очень глубокая мысль, Торндайк, – иронично заметил я.
– Я тоже так думаю, –согласился он.
– И если бы вы могли объяснить, что это значит...
– О, но это неразумно. Когда человек бросает тонкий философский
– Я не думал, что банкиры выпустят их из рук.
– Они и не собираются. Один из партнеров, мистер Бриттон, сам привезет их сюда и будет присутствовать при фотографировании, так что они не выйдут из-под его опеки. Но все равно, это большое одолжение, и это бы не случилось, если бы не то, что я много сделал для банка и мистер Бриттон не являлся моим личным другом.
– Кстати, как получилось, что чеки оказались в банке? Почему они не были возвращены Джеффри обычным способом?
– Я узнал от Бриттона, – ответил Торндайк, – что все чеки Джеффри хранились в банке по его просьбе. Когда он путешествовал, то оставлял инвестиционные бумаги и другие ценные документы на хранение у своих банкиров и никогда не просил вернуть их. Поэтому они все еще находятся там и хранятся до тех пор, пока не будет утверждено завещание – тогда они, конечно же, перейдут душеприказчикам.
– Зачем фотографировать эти чеки? – спросил я.
