– Очевидно, что это возможно. Человек, составивший два завещания, может составить три или больше, но я не вижу причин предполагать существование еще одного. Я хочу внушить вам, что необходимо рассмотреть все детали, а не наседать на самую заметную из них, забывая обо всем. Кстати, вот вам небольшая задачка. Что представлял собой объект, частями которого являются эти предметы?
Он подтолкнул к столу небольшую картонную коробку, предварительно сняв крышку. В ней лежало несколько очень маленьких кусочков разбитого стекла, некоторые из которых были склеены между собой по краям.
– Это, полагаю, – сказал я, с большим любопытством рассматривая маленькую коллекцию, – те кусочки стекла, которые мы подобрали в спальне бедняги Блэкмора?
– Да. Как видите, Полтон пытался склеить осколки, но не очень преуспел, потому что фрагменты были слишком малы, а коллекция слишком неполной. Однако вот образец, собранный из шести маленьких кусочков, который довольно хорошо демонстрирует общий характер предмета.
Он выбрал маленькую стекляшку неправильной формы и протянул ее мне. Я не мог не восхититься аккуратностью, с которой Полтон соединил крошечные осколки вместе.
Взяв это «реставрированное» стекло и держа ее перед глазами, я подвигал его туда-сюда, глядя через него на окно.
– Это не линза, – резюмировал я.
– Нет, – согласился Торндайк, – это была не линза.
– Значит, это стекло не от очков. Но поверхность была изогнута, одна сторона выпуклая, другая вогнутая, а тот маленький кусочек, который остался от первоначального края, кажется, был отшлифован, чтобы соответствовать ободку или оправе. Я бы сказал, что это части стекла часов.
– У Полтона сложилось такое же мнение, – заметил Торндайк, – но я думаю, что вы оба ошибаетесь.
– А что вы скажете о стекле миниатюры или медальона?
– Это более вероятно, но я так не думаю.
– А что думаете вы? – спросил я.
Но Торндайка было не провести.
– Я передаю проблему на решение моему ученому другу, – хитро улыбнувшись, произнес он, а затем добавил, – я не говорю, что вы с Полтоном ошибаетесь, я только заметил, что не согласен с вами. Возможно, вам стоит записать свойства этого объекта и рассмотреть его на досуге, когда будете размышлять над другими материалами по делу Блэкмора.
– Мои размышления, – сказал я, – всегда приводят меня к одному и тому же итогу.
– Предлагаю вам перемешать все данные, – ответил Торндайк, – придумывайте гипотезы. Неважно, если они окажутся странными или дикими. Не откладывайте их в долгий ящик. Возьмите первую гипотезу, которую сможете придумать, и тщательно проверьте ее с помощью фактов. Скорее всего, вам придется ее отвергнуть, но вы наверняка узнаете что-то новое. Затем попробуйте еще раз, с новой гипотезой. Вы помните, что я рассказывал вам о своих методах, когда только начинал заниматься юриспруденцией, и у меня было много свободного времени?
– Я не уверен, что помню.
– Обычно я проводил свой досуг, придумывая воображаемые дела, в основном криминальные, с целью изучения и приобретения опыта. Например, я придумывал гениальное мошенничество и детально планировал его, принимая все возможные меры предосторожности против провала или разоблачения, рассматривая все мыслимые и немыслимые случайности. На тот момент все мое внимание было сосредоточено на том, чтобы сделать его настолько идеальным, насколько это было возможно с моими знаниями и изобретательностью. Я вел себя точно так же, как если бы собирался осуществить задуманное, и от его успеха зависела моя жизнь или свобода, за исключением того, что делал подробные записи каждой детали плана. Затем, когда мои планы были настолько подробны, насколько возможно, и я не мог придумать, как их улучшить, я менял сторону и рассматривал дело с точки зрения сыщика. Я анализировал преступление, выявлял присущие ему слабые стороны и особенно отмечал, в каких отношениях выдумка отличается от реальности. Это упражнение было бесценным. От воображаемых дел я приобрел столько же опыта, сколько и от реальных. Кроме того, я научился методу, который применяю и по сей день.
– Вы имеете в виду, что до сих пор придумываете воображаемые дела ради умственной гимнастики?
– Нет, я имею в виду, что когда у меня возникает проблема любой сложности, я придумываю дело, которое соответствует фактам и предполагаемым мотивам одной из сторон. Затем я работаю с этим делом, пока не выясню, проясняет ли оно ситуацию или заводит в тупик. В последнем случае я отвергаю его и начинаю процесс заново.
– Разве этот метод не подразумевает большую затрату времени и сил? – спросил я.
– Нет, потому что каждый раз, когда вам не удается подобрать дело, вы исключаете конкретное объяснение и сужаете область исследования. Повторяя этот процесс, вы, в конце концов, придете к воображаемому делу, которое объясняет все факты. Тогда ваше воображаемое дело становится реальным и проблема решенной. Позвольте мне, порекомендовать испробовать этот метод.
Я пообещал сделать это, хотя и без особых надежд на результат, на этом тема была исчерпана.
