Но сейчас от его решения зависело всё. И потому народ за забором и во дворе в ожидании ответа, кажется, и дышать перестал.
– Потяну, – сказал он негромко, но твёрдо. – И будет моё крыло ей опорой до скончания дней. А что нрав у супруги не слишком тих да кроток… Так иная меня из подземелья бы не вызволила. Наоборот, сама бы сгинула.
– Ура! – завопил за забором Стенька, кидая шапку вверх, и следом подхватили остальные деревенские. А Яринка смотрела, закусив губу, как два рослых дружинника ведут к князю деда, с трудом перебирающего больными ногами, и как едва завидев калеку, дядька Борис первым спешит к нему навстречу.
Едва ударили по рукам, скрепляя уговор, как князь уже развернулся к крыльцу.
Яринка поняла, чего он ждёт, и сама шагнула к выходу. Хотя коленки тряслись так, как и у колдуна в хоромах не бывало. Распахнула двери – и подворье снова огласилось ликующими воплями. Маришка и Варька, румяные от радости, подхватили её под руки и помогли спуститься с крыльца. Она, конечно, и сама бы справилась, да нынче не положено. Тем более в длинном наряде, в котором с непривычки и запутаться легче лёгкого.
– Ну, что скажешь, Ярина, соколушка ясноглазая? – улыбнулся ей Мирослав. – Готова ли взять в мужья Данияра из рода Мстиславских, быть с ним в болезни и здравии, в богатстве и бедности? По собственной ли воле это делаешь?
Яринка подняла глаза – Дар стоял за спиной князя. Щёки его полыхали алым, и праздничная рубаха из блестящего заморского шёлка это лишь подчёркивала. Чёрные с проседью волосы были обстрижены и теперь едва касались кафтанного ворота, расшитого жемчугом и золотыми нитями. Высокий, гибкий, ровнёхонький, как молодой тополёк.
Её жених, её нечаянный лесной владыка. Теперь уже точно, и перед людьми, и перед Богом.
И она тихонечко выдохнула, чувствуя, как у самой ползёт по щекам румянец.
– Я ради него пройду подземелье колдуна ещё раз, если понадобится, князь-батюшка. И другого в супруги никогда не захочу.
За забором вновь послышались радостные возгласы.
– Добро, – кивнул князь, дождавшись, пока они стихнут. – Тогда свадебку сегодня и отпразднуем. Чего время терять?
– Как сегодня?! – ахнула Агафья, забыв про всякую почтительность. – Это ж пир подготовить надобно, да на всех! Ваших полторы сотни, коледовских без малого сотня… У нас и припасов-то столько нет!
Она аж с лица сбледнула – разве так можно? Впопыхах даже кошки не родятся, а тут старшая внучка замуж за наследника знатного рода выходит! Да, их семейству воеводу Мстиславского в богатстве да роскоши нипочём не переплюнуть. Но было бы в запасе хоть несколько дней, уж как-нибудь бы выкрутились! Что-нибудь бы заняли, остальное купили или поменялись на мёд да сметану… А за половину дня как всё успеть?!
Но князь только усмехнулся.
– Сейчас ратных в ближайшие поселения отправлю, чтобы народ созывали в помощь на пиру, какого Листвянка и окрестности в жизни не видывали. И съестными припасами добрые люди поделятся, и утварью подороже да попригляднее, так ведь?
Он кинул взгляд на забор, за которым галдели, обсуждая сватовство, местные жители, и произнёс слова, схожие с чародейским заклятием, против которого в целом мире не существовало защиты:
– За содействие плачу золотом! Каждому!
Ох, какая суета поднялась! Народ кинулся по избам да погребам, сверкая пятками. Десяток ударов сердца – и за калиткой только пыль столбом встала.
По-хорошему, можно было потратить на подготовку к свадьбе гораздо меньше сил. И главное – обойтись благословением родителей, как и делалось испокон веков в поселениях без церквей. Никто бы и думать не посмел, что брак этот недействителен.
А со свадебным пиром справились бы гуртом, ибо народ на обещанное золото и впрямь съезжался даже с окрестных деревень. И чего только не везли с собой! Коровьи и бараньи туши, солёные и мочёные яблоки, грузди да рыжики, хмельной мёд в бочках – целыми телегами. Листвянские бабы, кое-как закончив домашние дела и выгнав скотину на дальнее пастбище, затеяли стряпню на огромную прорву едоков. В каждом доме пеклись пироги или хлеб, процеживался квас, доставалась из погребов брага, готовились на закуску сало, зелёный лучок и сбитое маслице с травами. Чего ещё желать для праздника, неужто мало?
Однако князь был непреклонен – сын воеводы с невестой должны венчаться, и точка. Поскольку самая большая (и ближайшая же) церковь Лесистой Балки стояла в Коледовке, туда и отправились.
Выехали в полдень, когда у Яринки от суеты голова уже пошла кругом. А до этого была баня, где листвянские девицы по традиции намыли да напарили её как следует, наново расчесали и переплели косы. Евлашка с хитрым видом напомнила, что надо бы невесту после парения обтереть насухо пряником, который затем полагалось скормить супругу, – «для крепкой любовной привязанности».
Но остальные девки не дали.
– Нечего бесов тешить! Или нарочно подбиваешь, чтобы Яринка грех на душу взяла? – возмутилась Маришка. – Дар и без пряников её любит, иначе не пошёл бы нашу деревню спасать, зная, что раскроет лешачью натуру.
