Но теперь именно матушкины слова грели болевшее от переживаний сердце, и Яринка хваталась за них, как утопающий за жердь, протянутую с берега. Дар красивый, красивее на белом свете нет. Значит, родители точно любили и его, и друг друга. А что один из них родом из далёких степей – так всякое бывает. Боги порой так распоряжаются людскими судьбами, что не угадаешь, в каком из краёв найдёшь своё счастье.
Ночка выдалась бестолковая. Поэтому вскочила Яринка с петухами, спустилась на улицу, ещё не продрав как следует сонные глаза, умылась дождевой водой из кадушки – и сразу же принялась хлопотать. Задала курам зерна, собрала с насестов яйца, подоила и покормила коров, проведала пчёлок. Занесла в избу молоко – будет, чем Варьке заняться сегодня, сметана сама себя не взобьёт – и пару бадеек воды. Агафья как раз хлопотала около печки.
– Уже вскочила? И чего тебе не спится?
– Да я в лес хотела сегодня сходить, трав-то так и не насобирала на Иванов день, – виновато опустила взгляд Яринка. – Как раз к закату должна назад поспеть. Пустишь?
– За травками-то? – бабка хитро прищурилась. – Да пущу уж. Али молодой я не была?
Яринка так и вылетела из избы, сославшись на забытый в бане гребешок для волос, а на самом деле едва сдерживая смех.
«Зря Дар про Чурилково упомянул, оно же тут всего в десяти вёрстах, конному обернуться туда-сюда и пары часов хватит, – думала она, наливая в шайку прохладной водицы, чтобы уже нормально ополоснуться и переодеться. – И понятно, что гонец не будет два дня ждать передачки на княжий двор где-нибудь в комнатах у мыльни или у старосты. А найдёт, чем себя занять, встречами с девицами в том числе. Надо было хоть Коледовку упомянуть, она подальше…»
Оделась в лес, как обычно. Только рубаху взяла потоньше, из приятного, по-особому выделанного льна, что будто ласкал кожу – бабка в своё время удачно обменялась на здоровенный жбан мёда с кем-то в Торуге на ярмарке. Ткани как раз впритык хватило на нательное и ей, и Варьке. Да оберег, что лешак вчера дал, нацепила и сразу же сунула под вышитый ворот. Здешнему люду видеть его нечего, а Дар порадуется.
И лишь когда она с корзинкой выходила за околицу Листвянки, её вдруг окликнул Стенька, сидевший под сторожевой башенкой с кувшином кваса.
– Яринка, ты сильно далече не забредай, хорошо? Лихие люди в округе шарятся, до сих пор их поймать не могут никак.
Ярина лишь кивнула в ответ. Разговаривать ни с кем не хотелось – ну их, весь настрой на важное дело собьют. Так и перебежала поле с лукошком в охапку, молясь про себя, чтобы никто больше из знакомых по пути не встретился.
Едва она ступила под листвяной полог опушки, как дышать стало легче. Тропинка стелилась под ноги, уводя подальше от поля и людей. Берёзки шелестели ласково, где-то в вышине стучал по корявому стволу длинноносый дятел – ну точно мужик, прибивавший в их доме полки пару зим назад. Ещё бы шутил за работой похабно – и не отличить друг от друга.
Яринка и раньше не особо боялась чащи, а сейчас и вовсе будто пришла к себе домой. И готова была поклясться, что мухоморы вдоль тропинки нарочно стоят ровнёхонькими рядами, будто вояки на княжеском смотре. Как ни крути, а красивый гриб, хоть и ядовитый. Глядеть на него приятно, ежели мимо бредёшь.
Не удивилась она, и завидев тот самый злополучный пень, на который седмицу назад клала краюху хлеба, чтобы задобрить здешнего хозяина. Только теперь лежал на нём венок из папоровых листьев с вкраплениями лесной марьяшки и плакун-травы. И до чего ж восхитительно смотрелись белые лепестки вперемешку с пурпурными венчиками! Не хуже, чем в уборе какой-нибудь заморской королевишны.
Яринка засмеялась.
– Выходи, Дар! Я же знаю, что ты здесь.
Миг – и лешак встал на тропе, довольно улыбаясь. Понимал, что нежданный гостинец пришелся по душе. И снова возникло чувство, что они и не расставались на ночь. Будто ушёл Дар по делу какому и тут же вернулся.
– Примерь, – сказал он вместо приветствия.
Яринка послушалась. Тёмные глаза жениха будто засветились изнутри.
– Венец для лесной княгини, – торжественно объявил он и склонил голову.
– Шутишь, что ли? – зафыркала Яринка. – Какая я княгиня? Простая деревенская девка. Нашёл, кому поклоны бить.
Впрочем, слушать подобное было приятно. Да и венок сел на лоб и макушку как влитой.
– Ни капли не шучу. Я здешнего леса князь, а ты моя невеста. Значит, княгиня. А как одолеем колдуна и снимем с меня проклятие – будет тебе настоящее золото со смарагдами да яхонтами.
Дар шагнул к ней вплотную, положил руки на плечи. И Яринка не выдержала, сама потянулась к его губам, прикрыв глаза – от стеснительности и одновременно предвкушения. Наградой ей стал поцелуй – быстрый, горячий, подминающий под себя остатки её воли. Век бы так стояла, чувствуя, как наливаются приятной истомой колени и низ живота, как скользят мужские ладони по плечам и спине, как теребят будто в нетерпении узорчатый поясок на юбках.
