– Да так, средство одно, тело укрепляет, боль притупляет, силы придаёт… и лёгкости разуму, – хитро подмигнула ей старостиха. – С таким женихом, как у тебя, иначе нельзя.
Яринку как водой из ушата окатили – мигом взбодрилась!
– А вы откуда знаете про жениха?
– Так вся округа знает! – даже удивилась старостиха. – Про храбрую девку из Листвянки, что не побоялась к полоумному заклинателю в логово идти для спасения суженого, которого подлец обратил в чудище. И выручила из беды не только его, но и остальных украденных когда-то мальчишек. Мельничиха уже в церкву прибежала, свечечку тебе за здравие поставить. Сынка тоже брала с собой, чтобы видел народ – не нечисть он, перед образами не шипит, не ругается, не пучит его, не крючит…
– Дара и до этого не крючило, он деда моего из пожара вынес вместе с иконами…
– И славно, – совсем разулыбалась старостиха. – Да ты пей, пей! Жених тебя ужо искал, к нам приходил, мы сказали, мол, попарится и вернётся, дай девке выдохнуть. Он и ответил, что на берегу у лагеря тебя будет ждать. Счастливая ты, Яринка, сына самого воеводы отхватила!
После таких известий Яринка махом осушила чашку до дна и попросила добавки. Получается, и дядька Борис в курсе?
Тут же стало тревожно. Она-то, конечно, спасительница и герой, да только не ровня ведь наследнику знатного рода. Что ещё воевода скажет? Может, решит, что за спасение сына хватит и сундучка с серебряными побрякушками да тканями в качестве приданого для жениха попроще?
Она натянула предложенные старостиными дочками чистые рубаху и юбки, обулась и побежала назад.
На улице уже стемнело. Яринка промчалась через опустившиеся на село сумерки, пахнущие свежей древесиной, железом, конским потом и щами с квашеной капустой, и с облегчением выдохнула, когда ворота остались за спиной. Дальше пошла уже не спеша – утоптанная широкая дорога вела через луг. Здесь было тихо, только мятлик шелестел, покачиваясь от ветерка, да цвиркали задорно ночные сверчки. И ноги сами понесли Яринку не туда, где за кустами ольшанника вился дымок, бренчали гусли и раздавались мужские шутки-прибаутки, весьма далёкие от пристойных, а влево, к реке.
Вода в этом месте не доставала взрослому человеку и до груди. А значит, и прогревалась хорошо. Неудивительно, что именно здесь в зарослях камыша стояли новёхонькие, добротно сбитые мостки для полоскания белья. А к стволу старой ивы, чьи ветви свисали практически до земли, притулился шалашик из елового лапника, в котором отдыхали пастухи, приводившие скотину на водопой.
Хорошее нынче время, можно купаться без опаски. Водяная нечисть после разгула на Ивана-травника утихла, насытившись пожертвованными караваями, медовухой и редкими ротозеями, что нарушили правила, писанные кровью предков. Как и они с Варькой чуть больше седмицы назад.
«Но, если бы не сунулись мы в воду в ту ночь, с Даром бы по-настоящему не познакомились и всего этого бы не случилось. И мертвяки со временем заполонили бы все окрестные леса, а затем и на Торугу напали по велению колдуна. Так что нет, всё к лучшему», – думала Яринка, бредя потихонечку к мосткам.
Взошедшая луна вышивала золотом дорожку на водной глади, от зарослей камыша к середине реки шла лёгкая рябь. Голова у Яринки закружилась от восторга – до чего же красиво! Лучшее место, чтобы посидеть в тишине, дать отдых мыслям и натруженному телу. И поэтому она не удивилась, услышав плеск и фырканье. А затем, приглядевшись, ускорила шаг: над поверхностью воды плыла мужская голова, и седые пряди в мокрых чёрных волосах переливались в свете луны чистым серебром.
Яринкины сапоги гулко затопали по дощатым мосткам, и тогда Дар обернулся. В темноте лица его не было видно, но Яринка могла поклясться, что он улыбается. И самой тут же захотелось скинуть рубаху и нырнуть к нему – но стыдно, вдруг увидит кто? Они ж ещё не супруги, а честные девицы так себя не ведут.
Но тело после бани оживало с каждым шагом: расслаблялось нутро, переставали болезненно тянуться жилы в спине. С плеч будто бы свалился невидимый мешок с мукой. Голова же продолжала легонько кружиться, и от этого невероятного ощущения хотелось смеяться и прыгать на месте, как расшалившийся сорванец.
– Выходи! – крикнула она, подходя к краю мостков. – Я тебя вижу!
– Выхожу, – согласился Дар, уже подплывший практически к самому берегу.
И поднялся во весь рост.
Тогда-то Яринка и осознала две вещи. Первая – берег здесь был пологим даже под водой.
И вторая – портки свои он оставил вместе с остальной одёжей на песке у камышей.
– Нравлюсь? – усмехнулся он, уперев руки в бока. Река в этом месте была ему по колено.
Хорошо, что над водой сгустились тени, и самое срамное отсюда было не разглядеть. Яринку и без того бросило в жар. Уши и щёки вспыхнули, словно их натёрли солью с перцем.
А Дар нарочно поднял ладони над головой и покрутился на месте несколько раз. Тело его серебрилось в лунном сиянии, совершенно не скрывавшем и крепкую спину, и жилистые руки, и ровнёхонький подтянутый живот…
