Путь и так был не близким и не лёгким, а с маленьким ребёнком тем более. Пришлось брать с собой полные дорожные сумки. С утра весело светило солнце, тропа была хорошо знакома и за день они ушли от заимки километров за двадцать. К вечеру погода стала портиться, подул сильный ветер, и из-за сопок сплошной чёрной стеной стали надвигаться мрачные тучи. Кате и Дмитрию пришлось срочно готовить ночлег, и только они успели соорудить шалаш под навесом, как первые крупные капли ударили по тайге, начался сильный дождь, иногда переходящий в ливень. Так продолжалось больше суток. В дальнейший путь они смогли тронуться только через два дня. Через несколько километров дорогу им преградил, бурлящий поток. После такого ливня неглубокий ручей превратился в труднопреодолимое препятствие.
– Давай вернёмся? – предложил Дмитрий, но Катя посмотрела на него таким умоляющим взглядом, что он согласился идти дальше. Они пошли по верху ручья, по другой тропе, которая вела через долину, где когда-то трагически погибла семья переселенцев. Тогда отряд казаков во главе с полицмейстером обыскали всё вокруг, но никаких следов, как и самих преступников, так и не нашли. После того случая охотники старались обходить это место. В своё время отец показал Дмитрию эту долину и строго-настрого запретил ходить туда. Дмитрий долго колебался, но Катя, воспитанная в городе и не верившая во всякие легенды и поверия, настаивала на своём.
Послушав жену, Дмитрий нарушил запрет отца. Он рассчитывал засветло миновать это место, но тропа сильно заросла и им приходилось пробираться с большим трудом. Густые сумерки застали их в самом конце долины, пришлось остановиться на ночлег у небольшого ручья. Дмитрий принял все меры предосторожности и не расставался с трёхлинейкой, но вечер был так тих, а после прошедшего дождя дышалось так легко и свободно, что ничто, казалось, не предвещало беды. Они быстро перекусили и Катя с Иваном легли под навес, наспех сооруженный мужем. В середине ночи раздался неприятный сильный свист, напоминающий писк комара. Ванька заворочался и заплакал, проснулась Катя, но, уставшая от дневного перехода, она не могла успокоить ребёнка. Видя, что жена не в силах усыпить сына, Дмитрий сам взял его на руки и стал укачивать, прохаживаясь вокруг костра. Засыпая на короткое время, Иван вновь открывал глаза и плакал. У Дмитрия разболелась голова. Так продолжалось почти всю ночь, свист повторялся несколько раз. Только под утро Ванька крепко уснул, а уставшему за последние сутки Дмитрию смертельно хотелось спать. Уложив сына, он прислонился к навесу и провалился в сон.
Утром Катя проснулась от пения птиц. Сладко потянувшись, она поцеловала в лоб сопящего сынишку и тихонько выбралась из-под навеса. Подхватив стоящий у ног мужа котелок, Катя шутливо потрепала Дмитрия за ухо и, улыбнувшись, пошла за водой. Подойдя к берегу, она набрала воды и решила искупаться. Скинув одежду, Катя осторожно вошла в воду. От каждого шага со дна поднимались песчаные облачка, она села и замурлыкала от удовольствия. Чистая вода нежно приняла в свои объятия обнажённое тело Кати, она легла на живот, подставляя течению свою спину и крепкие ягодицы. Вдоволь наплескавшись, она вышла на берег и, обсохнув, стала неспешно одеваться. Тут её взгляд упал на противоположный берег, где вдоль ручья росла неестественно крупная лесная земляника. От увиденного у Кати заурчало в животе, и тогда она решительно шагнула в воду. Поднявшись на другой берег, она прошла ещё пару метров и, протянув руку, сорвала спелую ягоду. Вкус показался ей изумительным, она ещё никогда не пробовала такой сочной и ароматной ягоды. Чуть подальше виднелась ещё такая же, а дальше ещё больше и крупнее. Оглянувшись на место ночёвки, где дымился костёр, Катя подумала: «Быстро насобираю полный котелок, но далеко уходить не буду». И она пошла вперёд, старательно обрывая эти яркие красные ягоды.
