Все засмеялись, стоя и пошатываясь. Затем Стэн прокашлялся:
– Полагаю, лучше продолжить празднество в жилище, где опасность нам не грозит.
– Надеюсь, после всего этого кубик ещё у тебя, Хеди? – пробормотал дедушка Джон; тревога ещё не покинула его.
– У меня. – Девочка достала кубик из кармана и положила его на ладони дедушки Джона.
– Смотрите-ка, кто оттаял, – улыбнулся Сумитра, когда все торопливо вбежали в тайную комнату на чердаке.
Джелли бросилась к дяде Питеру и потрогала ладонью его лоб. Он уже сидел на земле, и кожа была нормального цвета. Его взгляд тут же упал на кубик в руке дедушки Джона.
– Ты его достал!
Дедушка Джон лишь с благодарностью похлопал Хеди по плечу и кивнул – он слишком устал, чтобы подробно объяснять, что произошло.
Дядя Питер облегчённо улыбнулся.
– Прости, Джон, – прошептал он. – Прости, что хотел унизить тебя. Прости за Роуз. За всё.
Встав на колени рядом с братом, дедушка Джон сказал:
– Меня трудно назвать идеальным братом. Были времена, когда мы должны были помогать друг другу, а я вместо этого превращал всё в соревнование. – Он вздохнул. – Может, теперь будем вести себя по-другому?
– Могут ли два старика измениться после того, как десятилетиями творили глупости?
– Вдруг у меня в доме спрятано кое-что, что нас преобразит? – усмехнулся дедушка Джон. Он протянул кубик дяде Питеру и сказал: – Для «Калейдоса» мне понадобятся обе руки. Присмотришь ненадолго за этим?
Дядя Питер осторожно взял кубик и прижал его к груди.
Дедушка Джон встал, положил руки на «Калейдос» и часто-часто заморгал.
– Столько лет прошло, – прошептал он.
– Ты знаешь, что делать, Джон, – приободрил его дядя Питер.
Никто не сказал ни слова, когда дедушка Джон начал двигать кубики. Он протаскивал их друг над другом и друг под другом, складывал целые ряды в одну и другую сторону, превратил прямоугольник в пирамиду, потом в шар, потом в бесформенную кучу и, наконец, снова в длинный ящик, в который пряталась помощница фокусника. На короткой стороне виднелось пустое место, словно там выпал зуб – именно там и не хватало последнего кубика.
Дедушка Джон тяжело дышал от усталости. Они с дядей Питером посмотрели на пустое место, и дедушка Джон хрипло проговорил:
– Пора поставить его на место.
Дядя Питер встал на колени перед ящиком, дрожа, протянул руку и вставил кубик туда, откуда когда-то забрал. Кубик подошёл идеально, держась, словно на магнитах. «Калейдос» снова стал целым.
Обеими руками дедушка Джон схватился за переднюю стенку ящика и открыл её. Внутри царила тьма.
Дедушка беспомощно уставился внутрь – туда, где, как все надеялись, пряталась его жена.
Налетел внезапный порыв ветра, и по всему дому захлопали двери. Пламя факелов погасло.
– Это Никто? – встревожился Спенсер.
Но они не видели угрожающего синего огонька и не слышали злобного хохота. Вместо этого послышался тихий шелест, потом шаги, голоса. Через несколько мгновений поток трепещущих лепестков – розовых лепестков – ворвался в дверь. Они облетели всех, кто был в комнате, и опустились на блестящий ящик. А за лепестками, словно их вели сюда, в комнату вошли недоумевающие родители Хеди и Спенсера. Они на мгновение остановились в дверях, а потом дети бросились к ним в объятия.
– Что происхо?.. – начала было мама и замолчала, уставившись на «Калейдос».
Тьма в ящике рассеивалась, словно ночь, уходящая на рассвете. Когда она окончательно развеялась, все увидели женщину, лежавшую на боку. Та открыла глаза.
– Роуз!
Дедушка Джон встал на колени перед ящиком и схватил её за руку.
Роуз Санг, пропавшая много лет назад, нерешительно выбралась из ящика. Она показалась Хеди странно знакомой. Словно картинка ожила – то была молодая женщина, которую они со Спенсером видели на фотографии, – а ещё Хеди сразу увидела в бабушкином лице столько своих черт. Она выглядела так же, как и в тот день, когда исчезла, и была одета в тот же самый костюм помощницы фокусника. Опустившись на колени в тайной комнате, она посмотрела на старика перед ней. По его лицу текли слёзы.
– Джон? – прошептала Роуз, утерев его слёзы.
– Это я, – сказал он, положив сверху ладонь.
Роуз всхлипнула и прижалась к груди дедушки Джона. Мама, смотревшая на всё в безмолвном изумлении, медленно шагнула вперёд, опустилась на землю и уставилась на свою мать, которую знала лишь по воспоминаниям.
– Как?.. – только и спросила она.
Роуз снова всхлипнула и протянула руку дочери. Все трое плакали, а остальные тихо стояли на почтительном расстоянии.
Хеди не знала, что и думать. Прошедшие две недели они со Спенсером с нетерпением ждали этого момента, были им буквально одержимы. Но глубочайшее чувство утраты, которое испытывали Роуз, Джон и Оливия и которое сейчас сменялось невероятной радостью, было почти невыносимым.
Джелли сунула голову между Хеди и Спенсером.
– У вас получилось, – сказала она.
Хеди и Спенсер восторженно переглянулись.
– Получилось, – дрожащим голосом ответила Хеди и вздохнула.
