Беглец оставлял за собой отчетливые следы. Видимо, рана, полученная им, была достаточно серьезной. Кровавая дорожка тянулась от самого книгохранилища по галерее вниз в подклеть хозяйственных корпусов. Феона шел по каплям крови, как по отпечаткам ног на песке. В подклети следы уводили к старым корпусам, давно пустовавшим из-за постройки новых палат. Когда-то в этом крыле располагалась казенная палата. Помимо монастырской казны, здесь хранили иконы, ризы, жалованные грамоты, приходно-расходные книги и всякую рухлядь: монашескую одежду, посуду, скатерти, часы, дорожную упряжь, земледельческий инвентарь, запас бумаги, воска, тимьяна, льна и конопли. В пристроенном хлебном амбаре держали муку и солод. Но вот уже много лет помещение пустовало. Пустые бочки, короба, разломанная мебель и груды истлевшей ветоши – вот и все, что можно было найти в темных и пыльных клетях старого корпуса.
Именно здесь, среди этого неприбранного мусора, осыпавшейся со стен штукатурки и годами копившейся пыли след беглеца обрывался. Феона поднял над головой масляный фонарь и осмотрелся. Ничего. Только в ворохе пахнущего плесенью трепья лежал окровавленный циркуль. Тонкий слух монаха все же уловил сильно приглушенный звук, похожий на удар деревянного молотка о булыжник. Шум донесся из-под каменной лестницы, ведущей из подклети наверх. Монах поспешил туда. Беглого взгляда оказалось достаточно, чтобы разгадать до сих пор ускользавший секрет. Все плиты пола и стыки между ними были полны пыли и забиты грязью, а одна, находящаяся между стеной и пяткой лестницы, выглядела так, точно ее только что подмели и почистили.
Феона присел у подозрительной плиты на корточки, внимательно осмотрел ее и, воткнув нож в выбоину, с силой надавил. Плита легко поддалась и стронулась с места. Отодвинув ее в сторону и осветив черный зев колодца фонарем, он увидел ступени еще одной лестницы, уходящей куда-то в мрачные проходы старинного подземелья.
– Помоги мне, Господи! – негромко произнес монах, перекрестился и проскользнул вниз, держа горящий фонарь перед собой.
Узкая лестница казалась дорогой в преисподнюю. Восемнадцать крутых ступеней – с риском на каждой свернуть себе шею. Однако внизу монаха ожидала встряска посильнее. Фонарь выхватил из плена тьмы изрядный кусок подземелья. Феона осмотрелся. Он стоял в начале длинного узкого коридора из хорошо обожженного красного кирпича, представлявшего собой анфиладу небольших помещений, заканчивающихся широкими арочными контрфорсами, выступавшими из стены. Феона сразу вспомнил, что именно это подземелье показывал старец Иов в его первом видении. Все было точно так же, как тогда. Только серые плиты пола теперь не были покрыты сплошным слоем пыли. Наоборот, они были достаточно сильно истоптаны. При этом следы принадлежали по меньшей мере двоим разным людям. Это открытие удивило и насторожило монаха. Получалось, не один убийца знал секрет подземелий Гледенской горы. Но кто был этим человеком, предстояло еще выяснить.
Между тем гулкое эхо подземелья донесло до ушей монаха звук поспешных шагов. Понимая, что у противника превосходство во времени, Феона вновь бросился в погоню, но не прошел он и двух десятков шагов, как натолкнулся на бесчувственное тело монаха, лежащее на грязном полу у одного из боковых проходов, зачем-то помеченного знаком, похожим на перевернутый Малый Юс[231]. Осторожно перевернув его, он узнал инока Епифания. На шее молодого монаха был отчетливо виден красный рубец от удавки. Взволнованный Феона приложил два пальца к сонной артерии юноши и прислушался. Не сразу, но ему удалось разобрать слабое биение пульса.
– Жив! – облегченно выдохнул Феона и на секунду закрыл глаза. А шаги в подземном лабиринте становились все глуше и тише. Убийца уходил. Еще немного, и догнать его было бы уже невозможно.
Феона торопливо расстегнул однорядку Епифания и ослабил пояс. Вытащив из борта своей одежды тонкую иглу, он до крови уколол подушечки мизинцев на руках молодого монаха, после чего сильно надавил ему большим пальцем между верхней губой и носом и дважды ударил по щекам. Сразу после этого Епифаний глубоко вздохнул и открыл осоловевшие глаза.
– Вот и славно! – воскликнул Феона. – Полежи тут и ничего не бойся! Сразу не помер, значит, и не помрешь!
Монах бежал по подземному ходу, чувствуя легкий сквозняк, обдувавший его лицо. Видимо, потайная дверь была открыта. Это обстоятельство оставляло мало надежды на поимку убийцы, но Феона все еще надеялся успеть. Стены подземелья стали сужаться, и, если в начале пути он свободно мог идти во весь рост и даже с поднятыми руками, то в конце шел согнувшись, а выбирался из подземелья уже ползком.
