Не говори: меня он, как и прежде, любит,Мной, как и прежде, дорожит…О нет! Он жизнь мою бесчеловечно губит,Хоть вижу, нож в его руке дрожит.То в гневе, то в слезах, тоскуя, негодуя,Увлечена, в душе уязвлена,Я стражду, не живу… им, им одним живу я —Но эта жизнь!.. О, как горька она!Он мерит воздух мне так бережно и скудно…Не мерят так и лютому врагу…Ох, я дышу еще болезненно и трудно,Могу дышать, но жить уж не могу.(После небольшой паузы.) Это мои слова, что меня так мучит, терзает душу… (Продолжает читать.)
О, не тревожь меня укорой справедливой!Поверь, из нас из двух завидней часть твоя:Ты любишь искренно и пламенно, а я —Я на тебя гляжу с досадою ревнивой.И, жалкий чародей, перед волшебным миром,Мной созданным самим, без веры я стою —И самого себя, краснея, узнаюЖивой души твоей безжизненным кумиром.Музыка.
З а т е м н е н и е.
Свет. Зима. На стеклах окна снежные узоры. Вечерний тусклый день. Е л е н а, укрыв ноги меховой шубкой, устроилась на диване, вынимает из ридикюля листки бумаги, читает.
Чему молилась ты с любовью,Что, как святыню, берегла,Судьба людскому суесловьюНа поруганье предала.Толпа вошла, толпа вломиласьВ святилище души твоей,И ты невольно устыдиласьИ тайн и жертв, доступных ей.Ах, если бы живые крыльяДуши, парящей над толпой,Ее спасали от насильяБезмерной пошлости людской!(После небольшой паузы.) Я это знала, предчувствовала… Куда бежать от этой толпы?.. Ни состраданья, ни милосердия… О, господи!.. (Опускается на колени перед иконой, шепчет слова молитвы, медленно поднимается, читает.)
О, как убийственно мы любим,Как в буйной слепоте страстейМы то всего вернее губим,Что сердцу нашему милей!Судьбы ужасным приговоромТвоя любовь для ней была,И незаслуженным позоромНа жизнь ее она легла!..…И на земле ей дико стало,Очарование ушло…Толпа, нахлынув, в грязь втопталаТо, что в душе ее цвело.И что ж от долгого мученья,Как пепл, сберечь ей удалось?Боль, злую боль ожесточенья,Боль без отрады и без слез!..З а т е м н е н и е.
Музыка.
Когда снова свет, на дворе весна, в комнату проникают солнечные лучи. Е л е н а у окна.
Входит Т ю т ч е в, он в узком поношенном пальто, застегнутом не на ту пуговицу, одна пола длиннее другой, шарф волочится по полу, шляпа сдвинута в сторону. Елена бросается к нему.
Е л е н а (рыдая). Наконец-то!.. Все… все… кончилось… Жизнь кончилась… Отец узнал… приехал в Петербург из Пензы… Он меня проклял, проклял!.. Отрекся от меня… меня покинули… Я отверженная!.. Уж лучше умереть!..
Т ю т ч е в. Успокойся, успокойся… прошу тебя… Ну, так случилось…
Е л е н а. Ма танте пострадала… Все из-за меня. Мы обе отставлены, изгнаны из института, выброшены на улицу…
Т ю т ч е в. Жестоко, подло…
Е л е н а. Начальница… змея подколодная… Она даже меня не выслушала, отказалась принять.
Т ю т ч е в. Вздорная тварь, она плетет козни и против меня, моих девочек, хочет их выдворить из Смольного…
