Тайна Пушкина полностью

Е л е н а. А их-то в чем вина?.. Я одна всему причиной, всех бед… Для нее главное — репутация воспитателей, их престиж…

Т ю т ч е в. Каждый чиновник здесь мнит себя самодержцем. Кто дал им право?.. Нравственные законы внутри нас одних. Надеюсь, ее глупая интрига все же рухнет.

Е л е н а. Нам велено освободить казенную квартиру… будем жить на пенсию тетушки.

Т ю т ч е в. Совсем худо!.. Я буду помогать…

Е л е н а. С голоду не умрем, буду давать уроки французского. Более всего меня мучит и заботит судьба нашей малютки.

Т ю т ч е в. Тебе так сейчас нужна надежность. А я не могу, не могу… Придется покориться обстоятельствам… слабое утешение. Вот что… Завтра я должен по службе опять выехать в Москву. Поедем втроем…

Е л е н а. У дочурки еще нет имени, это тяжкий грех.

Т ю т ч е в. В Москве и будем ее крестить.

Е л е н а. Ты прав, не стоит привлекать толпу любопытствующих. Как ты хотел бы ее назвать?

Т ю т ч е в. Решай сама.

Е л е н а. Еленой… Это ведь означает свет, свет очей моих… Запишем Еленой Федоровной Тютчевой. Надеюсь, ты не станешь возражать? В нашем положении это ничего не меняет, она незаконная, как и я, и все же…

Т ю т ч е в (после раздумья). Это создаст определенные сложности.

Е л е н а. Я прошу…

Т ю т ч е в. Ну это же… Дочери взрослые… Блудный отец…

Е л е н а. Я прошу, милосердия твоего прошу… И небо к нам будет милостиво.

Т ю т ч е в. Ну хорошо… пусть…

Е л е н а (перекрестилась возле иконы). Господи, спаси нас и помилуй!.. Каюсь за грехи свои. «Покаянье перед ликом божьим отверзи ми дверь…»

Т ю т ч е в. Пойдем же.

Уходят.

Сцена условно разделена на две части. В одной половине — стол, кресло, на столе несколько конвертов, листки бумаги. В другой — комната в имении Тютчева Овстуге. В ней широкий диван, несколько низких кресел, на полу ковер, по обеим сторонам цветы в больших вазах. Э р н е с т и н а  стоит возле камина, в руках у нее распечатанное письмо. Диалог между нею и Тютчевым продолжается в переписке.

Э р н е с т и н а. Этот письмо прислан почта, аноньим. Я все уже знайт. Менья больше всего волновайт ты сам… ведь ты оччень мучиться и терзайт себья… Ты помогай этой женщина, ваш ребенок… бедное дитья… А я все смогу переносить, и стон и крик…

Т ю т ч е в (про себя). Молва и до Овстуга добрела… (Вслух.) Ты деликатна, даже слишком… Сдержанность, благородное достоинство. И все же… Это ранит сердце… не могу поступать иначе… Это вне моей воли.

Э р н е с т и н а. Вся моя земная долья — любить и страдать, прощая… Так мне суждено! Это мне божья кара за смерть твой первый жена. К старости мужчины становятся безрассуднее, и когда ты совьсем потерял голова, женщины имеют над тобой власть, превосходство…

Т ю т ч е в. Обычная твоя проницательность не обманула тебя…

Э р н е с т и н а. Я не пугаюсь свой одиночества, сохраняй ко мне… как это… ува-же-ние… Будь ко мне снисходительным…

Т ю т ч е в. О чем ты?.. Ты соединяешь в себе все, что есть лучшего и достойного быть любимым.

Э р н е с т и н а. Не скажи мне так… Говорить — это не есть любить. Помнишь, у Данте: «…Тот страждет высшей мукой, кто радостные помнит времена в несчастии…» Это и про менья. Когда-то давно уже, ты написал мне стихи:

(После паузы.) Тогда я еще не был твой жена, это ты потом уговорил меня тайно обвенчаться в Берн.