«Ах, покоя, покоя во что бы то ни стало! Все царства мира за каплю покоя. Но, видимо, все окружающее сговорилось его у меня отнять… Намедни у меня были кое-какие неприятности в министерстве. Если бы я не был так нищ, с каким наслаждением я тут же швырнул бы им в лицо содержание, которое они мне выплачивают, и открыто порвал бы с этим скопищем кретинов… Что за отродье, великий боже, и вот за какие-то гроши приходится терпеть…»
Э р н е с т и н а. «Ты напрасно все принимаешь близко к сердцу. Не только добро, но и глупость имеет своих героев. Скажи лучше, как ты выглядишь? Анна написала мне, что ты ужасно оборвался, не заботишься ни о чем, даже о своей шевелюре».
Т ю т ч е в. Разве все это столь важно?.. Хоть свежесть утренняя веет в моих взлохмаченных власах…
Э р н е с т и н а. «Спасибо, что не забыл послать и мне твою книгу. Я еще не очень-то сильна в русском языке, но твои стихи не могут не вызвать у меня благоговейного чувства. Передай мой поклон милому Тургеневу. Я знаю, сколько он затратил усилий, чтобы выпросить у тебя тетрадку твоих стихотворений и заставить тебя согласиться на это издание! Какой ты все же непрактичный, что не мешает тебе стать знаменитым. Продолжаешь ли ты сочинять стихи?»
Т ю т ч е в. Теперь тебе не до стихов. О слово русское родное! Севастополь пал!.. Ум, бедный человеческий ум захлебывается и тонет в потоках крови, столь бесполезно пролитой… «Севастопольская катастрофа произвела на меня ошеломляющее впечатление. Если бы кто-нибудь, желая войти в дом, сначала заделал бы двери и окна, а затем стал пробивать стену головой, он поступил бы не более безрассудно, чем это сделал незабвенный покойный венценосец…»
«Грустными мыслями делюсь я с тобою, на расстоянии тысячи верст. Твои же письма, все, исходящее от тебя, освежает и благотворно на меня действует, проливает бальзам на душу… Ах, где то сказочное время, когда жилось беспечно, дышалось свободно!.. Пусть господь бережно хранит тебя. Ты единственная веточка, удерживающая меня над небытием…»
Е л е н а. Ты так укутался, еще совсем тепло на солнышке.
Т ю т ч е в. Нельзя иначе. Россия — страна холодная, не зябнут только дипломаты, нагревающие руки за ее счет. Но не они всё определяют. Настоящая политика России — не за границей, а внутри ее самой, в ее развитии… Этого никак не могут понять в правительственных сферах. Непостижимое самодовольство, беспечность, косность умов феноменальны! Танцуем на болоте… кончится тем, что оно нас поглотит…
Е л е н а. Что же будет? Все чего-то ждут, много говорят о реформе.
Т ю т ч е в. Я по заданию государя-императора переводил ее текст на французский язык для Европы. Пусть там тоже ведают, как мы «приобщаемся» к цивилизации. На деле реформа сведется к тому, что произвол в действительности станет более деспотическим, более отвратительным…
Е л е н а. Господи, в какой стране мы живем! И народ безмолвствует, все терпит!.. Русская душа — страдалица!..
Т ю т ч е в. Мы приближаемся к роковому пределу. Судьба России подобна кораблю, севшему на мель, никакими усилиями экипажа не сдвинуть его с места, и лишь только одна приливная волна народной жизни может поднять его. Россия устала от унижений и неудач… И души наши оцепенели. И все же я верю, Россия выдержит все испытания… Умом Россию не понять, в Россию можно только верить.
