– Госпожа главный следователь! – Элоиза широко улыбнулась и поднялась навстречу Вертиго. Вертиго была рада, что она ограничилась рукопожатием, а не полезла целоваться, прижимая щечку к щечке, как делали все светские цацы. – Мы так давно не встречались! Полагаю, вы вернулись из отпуска? Надеюсь, вы хорошо отдохнули? Вы так много работаете!
– Благодарю вас, отдохнула замечательно, – улыбнулась Вертиго, хоть внутри у нее все похолодело. Похоже, весь город знал о ее отпуске. Ходили ли сплетни о деталях? – Ваш сын?
– Каспер.
Парень встал и тоже пожал руку Вертиго.
– А это… Лиситея Пуделькова. – Вертиго сверилась с данными в планшете и пристально поглядела на девушку. Та, казалось, готова была провалиться сквозь землю. – А вы здесь зачем? В моем отчете ясно указано, что баллы списали только у Каспера Блина.
– Госпожа Пуделькова сопровождает одноклассника, – пояснил Смирнов. – К тому же она присутствовала в момент контакта с профессором Тайгиным и готова дать показания.
– Ах, это глупости! Подростки порой неверно трактуют поведение окружающих. У госпожи Пудельковой с этим особенные трудности… – елейным голосом произнесла Элоиза.
– Нет у меня трудностей! – парировала девочка. – Каспер просил меня помочь, вот я и здесь.
– Госпожа главный следователь, возможно, мое присутствие будет более уместно при беседе с моим сыном?
– Нет нужды, Элоиза Николаевна. Мы сейчас быстро разберемся. Прошу! – Вертиго поманила за собой подростков и коротко кивнула Филонину, тоже приглашая войти.
– Смирнов, ты бы Элоизе Николаевне кофейку сделал…
– Я сделал. Вон стоит. Пригубила и скривилась.
Элоиза не обратила внимания на его колкость, она по-прежнему жалобно смотрела на Вертиго.
«Боится сыночка отпускать». – Вертиго поспешила отвернуться и подошла к дверям кабинета, сканер считал биометрию, двери разъехались в стороны. Загорелся свет.
Все четверо направились в кабинет. Вертиго прошла за белый длинный стол и опустилась на жесткое кресло, биопластик грустно скрипнул – не иначе как в вынужденном отпуске Вертиго набрала пяток лишних килограммов. Над столом вспыхнуло инфоокно. Филонин отошел и снова уставился на город, скрытый молочно-серой завесой. Подростки, продрогшие и будто недавно побитые, сели напротив Вертиго в обтянутые белой экокожей кресла с процарапанными подлокотниками – многие посетители Вертиго волновались. И у некоторых, в отличие от этих детей, действительно был повод.
Парень немного нервничал, но девушка особенно раскраснелась. Она спрятала ладони в рукава толстовки, явно стараясь сдержать дрожь.
Лиситея Пуделькова. Ученица «Авроры». Вот так-так!
«С другой стороны, откуда же ей еще взяться?» – подумала Вертиго.
Полгода назад Вертиго случайно разбила роботауборщика. Хорошо-хорошо: разбила не совсем случайно, а во время приступа неконтролируемой ярости. Вдребезги. Кажется, при этом участвовал каблук одной из туфель, в которых она сейчас. Ей стоило просто сдать поломанного робота в автоматическую службу ремонта и утилизации. Но при проверке памяти робота можно было с легкостью узнать причину поломки, которой послужило нежелательное поведение госпожи главного следователя. Подобные вспышки ярости могли детально проанализировать и подать рапорт.
Чтобы выйти из ситуации, Вертиго решила воспользоваться услугами одной из компаний, работающих на теневом рынке с привлечением людского труда. Из тех, что рады получить оплату сразу. Такие не станут анализировать характер повреждений и задавать лишних вопросов.
Вертиго ожидала увидеть эникейщика с немытыми волосами, или простоватого на-все-руки-мастера, или прыщавого самоучку из трущоб в крайнем случае. Не тут-то было. Приехала девушка. Она, конечно, пыталась закосить под первого, второго и третьего. На ней был черный парик, ничуть не прибавивший ей возраста или солидности, а тонкая розоватая веснушчатая кожа выдавала в ней рыжеволосую. При этом девочка держалась как настоящий профессионал и даже нацепила на себя комбинезон и кепку с фирменным логотипом «Лучшие роботические решения».
К моменту, когда она приехала, Вертиго довела себя до точки: такие повреждения починить нельзя, ее карьера закончена. Девочка-эникей посмотрела на робота, на туфли Вертиго, не повела и бровью. Затем она постелила на стол клеенку, достала суперклей и принялась за работу. Вертиго быстро успокоилась и, конечно, не смогла удержаться от того, чтобы не разговорить ее.
Та отвечала неохотно, осторожно. Еще тогда у Вертиго сложилось впечатление, что девочке сложно говорить. Работа руками будто ее успокаивала. Сначала она возилась с корпусом, потом с начинкой (когда она достала паяльник, Вертиго едва удержалась он смеха, но девочка ловко им пользовалась). Разговор так и не наладился, и Вертиго молча наблюдала за работой. Когда девочка закончила с телом робота, она взялась за его мозги.
