– Вроде и не набедокурил, – ответил он. Двери лифта раскрылись, один из сотрудников хотел войти, но, увидев Вертиго, так и остолбенел. Смирнов, впрочем, не упустил возможности пожать ему руку.
Двери закрылись, и Смирнов, как ни в чем не бывало, продолжал: – За контакт с Тайгиным сняли соцбаллы одному из учеников «Авроры». Система квалифицировала происшествие как драку, но я просмотрел видеозаписи: Тайгин там ни в чем не провинился. Смех какой-то, они просто столкнулись в дверях. Я подумал, что решение этого вопроса лучше поставить на ручное управление и подготовил для вас материалы. В отделе социальных взаимодействий уже ждут вашей отмашки.
– Сам почему отмашку не дал? Я ведь наделила тебя необходимыми полномочиями.
– С чего-то же надо начинать рабочий день, верно?
– Смирнов, – сузила глаза Вертиго. – Давай по делу. Что тебя смутило?
– Неблагонадежный же. Да и странно, что Система в такой мелочи сбой дала. Может, есть еще что-то. Поглядите вы. Не рискну я с ним.
– Ладно, – сказала Вертиго. – Еще научишься. Надо увереннее быть, активнее!
Лифт качнулся, и Вертиго, почувствовав очередной рвотный позыв, поднесла руку ко рту. Смирнов зашуршал в кармане припасенным на этот случай пакетом.
– Не надо. Нормально все.
– Как вы себя чувствуете? – спросил он.
– Нормально. – Вертиго стало жарко. Если щеки Смирнова пылали, как неоновая вывеска в темном переулке, когда он испытывал неловкость, то Вертиго начинала потеть. Она поймала себя на мысли, что никак не привыкнет к нему, к Управлению, к этим мобилям, лифтам – да всему в городе. Порой ей казалось, что сам воздух Излучинска подтравливает ее изо дня в день.
Смирнов вот и теперь раскраснелся. Его губы чуть подрагивали, словно он все не решался задать какой-то вопрос. Слишком много раздумывает о субординации, несмотря на все эти годы, что они работают вместе. Лифт остановился – Вертиго это почувствовала, потому как все ее внутренности подобрались. Когда двери лифта раскрылись, она шагнула в просторные залы самого верхнего этажа Башни – отдел расследований.
Вертиго старалась выбивать каблуками бодрый, уверенный ритм, который бы сразу разнесся по всем отделам. Да, год от года в Управлении работало все меньше людей – их постепенно замещали искусственным интеллектом и тонко настроенными алгоритмами – но тем, кто остался в строю, этот ритм должен был напоминать о присутствии начальства. Начальства, которое вполне еще может дать порядочный нагоняй, если кто вздумает прохлаждаться на рабочем месте.
Едва Смирнов завел Вертиго в приемную, ее взгляд наткнулся на темный силуэт на белом фоне пасмурного неба в панорамном окне. Знакомый силуэт. Мужчина в сером костюме, стоявший у окна и задумчиво глядевший в затянутую белой пеленой даль, тотчас обернулся на звук шагов.
– Елисей Алексеевич! – выдавила улыбку Верти-го. Главного врача имплантологического госпиталя она знала давно. Все работники Управления были обязаны регулярно проходить у него проверку.
«Неужели уже пора?» – с испугом подумала Вертиго.
Ей, как дирижеру оркестра, такую проверку надлежало проходить дважды в год.
Филонин поприветствовал ее вежливой улыбкой. Стоит ли говорить, что при виде этой улыбки любого в Управлении начинало трясти почище фруктового желе. Причина была проста: после излишне откровенной беседы с Филониным работник мог получить уведомление о досрочном выходе в резерв.
– Мне казалось, что наша встреча назначена на следующий месяц. – Вертиго понимала, что тревогу в голосе ей скрыть не удается.
– О, я назначил встречу по личному вопросу, – отвечал главврач.
«Значит, по поводу Тайгина», – решила Вертиго.
– А у вас, похоже, дел невпроворот! – Он кивнул в угол, и только теперь Вертиго заметила стройную и элегантную, как орхидея на выставке, активистку Элоизу Блин. Вертиго жуть как не любила эту напыщенную особу, а сталкиваться с ней иногда приходилось – на мероприятиях, где собиралась городская элита, в которую Вертиго входила разве что по долгу службы.
Рядом с царственно-спокойной Элоизой съежились двое подростков, встрепанных как воробьи, выкупавшиеся в луже. Все трое сидели на сером длинном диване у самого входа в кабинет Вертиго, но двумя группами: Элоиза положила ладонь на плечо крупного круглолицего паренька в огромных очках, а на другом конце дивана ютилась рыжеволосая девушка в розовой толстовке с милым пуделем на груди. Толстовка была натянута поверх школьной формы, на вороте которой виднелись пятна крови. Взглянув в лицо Вертиго, девушка сжалась сильнее и попыталась спрятать подбородок в ворот толстовки.
У Вертиго чуть не вырвалось удивленное «о-о-о!». Она уже видела это бледное веснушчатое личико, узнала взгляд, блуждавший по комнате так, будто девушке сложно сконцентрироваться на чем-то одном. Но когда они встретились впервые, та выглядела немного иначе.
