– Мой отец не биолог, – сказал он. Лиси на мгновенье почувствовала смятение. Не перепуталось ли у нее чего в голове? Но потом Шона добавил: – Ну разве что по первому образованию.
– Друзья, кажется, недовольные личности спешат затесаться в наш отряд. Поспешим оседлать коней и оставить супостатов вдыхать пыль из-под наших колес. – Хаким хлопнул в ладоши. – Ты как, Лисичка, с нами?
Лиси обернулась и увидела, что к ним идет Кас. Он нес в руках ее куртку.
– Это за ней, – сказал Шона. Они с Касом глядели друг на друга не слишком дружелюбно. Но Кас, подойдя, пожал Шоне руку и кивнул. Слова благодарности не были произнесены, но четко читались этом жесте.
– Там делать нечего, – сказал Кас, кивая в сторону школы. – Мадам Мятная отменила занятия в выпускных классах до конца дня. Сейчас половина пойдет под следствие.
– Что будем делать? – спросила Лиси. – Где Багира?
– В медкапсуле в директорской. Но, кажется, она в порядке. У меня есть одно дело в центре. Мне устроили встречу с главным следователем по поводу соцбаллов. Скатаешься со мной?
Лиси кивнула.
– Подбросим их? – спросил Шона друзей. – Нам по пути, как раз заберем мой транскат.
– Какие проблемы, – тотчас отозвался Хаким. – Только чур со мной едет Лисичка! Боюсь, этот верзила раздавит мой байк!
Никто возражать не стал.
Внезапно пошел дождь со снегом. Холодный ветер задул так, что даже в пуленепробиваемом мобиле Вертиго услышала свист, какой бывает, когда воздух пробивается между неплотно подогнанными стеклами.
Но Вертиго не спешила выходить из салона не только из-за разыгравшейся непогоды. Она боялась возвращаться на работу и с тревогой поглядывала на парадное крыльцо Башни. Вертиго подташнивало – такое всегда случалось с ней в беспилотниках, и она раздумывала, попадет ли под прицел камер, если добежит сейчас до кустов и тихонько там проблюется. В Пиках, конечно, такое поведение наказывалось. Но Вертиго сама себе выпишет штраф. Главное, чтобы подчиненные не узнали.
Вдруг двери главного входа разъехались в стороны. На улицу со сложенным зонтом в руках выбежал высокий нескладный Смирнов. Лыбился так, что ямочки на щеках виднелись издалека.
Вертиго инстинктивно бросила взгляд в зеркало и поправила и без того безупречно уложенное каре.
Смирнов остановился у двери мобиля и раскрыл зонт. Капли дождя забарабанили по гидрофобному материалу зонта и россыпью полетели в стороны. Вертиго подняла дверь мобиля. Смирнов, точно галантный кавалер, подал ей руку.
– Госпожа главный следователь!
Крупные дождевые капли скатывались на лацканы офицерской формы, рваные снежинки таяли в черных, как вороново крыло, волосах Смирнова. Позади него в тяжелом утреннем сумраке мерцала иллюминация Башни – генерального управления прокуратуры Излучинска. Острые стеклянные грани будто ввинчивали здание ввысь. Шпиль терялся в завесе туч.
Какое-то время Вертиго молча смотрела в глаза своему глупо улыбающемуся помощнику. Тошнота, скрутившая ее внутренности, немного отступила.
Она все-таки оперлась на поданную ей руку и поднялась с сиденья мобиля. На мгновенье Вертиго показалось, что Смирнов притянул ее к себе. А потом поняла – не показалось: Смирнов и впрямь придвинул ее ближе, но лишь для того, чтобы вместе укрыться под зонтом.
– Что, скучал по мне, мальчишка?
Смирнов на прозвища никогда не дулся. Ему еще и двадцати пяти не было, так что для нее он и впрямь мальчишка. Кроме того, слишком зеленым и глупым он поступил под ее руководство, слишком много косячил, чтобы теперь дуться.
– Тут такое без вас было, Олеся Васильевна, – начал докладывать Смирнов, и они двинулись ко входу в Башню. У двери их поджидал киборг-дворецкий, не столько занятый открыванием и так автоматических дверей, сколько оставленный на входе ради демонстрации престижности конторы. Глядя на него, Смирнов кивнул: – Вон этот уже двадцать лет пашет, а новых прислали – половина бракованные. Как с ними работать, черт их знает!
– Ну-ну. Из Киберики заказывали, не могли же… А-а-х!.. – Вертиго едва удержалась от брани, когда подвернула каблук форменных туфель, переступая с безупречного дорожного покрытия на скользкую плитку в центральном холле Башни. Хорошо, крепкое плечо и твердая рука Смирнова были рядом. – Ах эти… туфли! Совсем от них отвыкла!
Каблук пять с половиной сантиметров. Белая рубашка, строгий воротничок с заостренными краями. Черный галстук и серебряная брошь в виде герба Излучинска: загогулины, символизирующей извилистую реку Излучину, и дерева – города, взращенного и выстоявшего в суровые годы. Если андроиды и киборги идентифицировали Вертиго по чипам под ее кожей, то немногочисленные сотрудники-люди узнавали в ней главного следователя именно по этой форме и этой броши.
Они зашли в лифт, и Смирнов подал Вертиго старенький рабочий планшет и наушник.
– Тайгин уже набедокурил? – спросила она, бегло просматривая списки задач и нераскрытых дел. В ухо бубнил голосовой помощник, но Вертиго убавила громкость до минимума – она все-таки предпочитала слушать отчеты Смирнова.
