– Вы работали с профессором Тайгиным в «Роксколле», верно? – спросила она, смахивая инфооокна. – И мне показалось, что летучая мышь в коробке Тайгина несколько встревожила вас.
– Я вполне удовлетворен объяснением, что предоставили нам дети, но… Собственно, я здесь по поводу Миши.
«Миши», – отметила про себя Вертиго.
– Вы уже виделись? – спросила она, прищуриваясь. – Столько лет вы не поддерживали никаких контактов.
– Я пытался наладить связь. Но власти Грюдде распорядились так. Даже его сын не мог с ним общаться. – Филонин горестно вздохнул.
– И каково это – восстанавливать отношения после длительной паузы?
– На удивление легко. Миша совсем не изменился. – Он пристально посмотрел на Вертиго. – Олеся Васильевна, если хоть что-то в его поведении покажется вам странным, пожалуйста, дайте мне знать.
Вертиго вскинула брови: «Это все? Все, ради чего он приехал?»
– Хорошо.
– Я слышал, что Система нашла нарушения в вашей работе и… отправила вас в небольшой отпуск.
Вертиго кивнула, чувствуя, как к горлу снова подступила тошнота. При мысли об отпуске ее охватила тревога.
– Возвращение Тайгина в город – ваша инициатива? Могу я спросить, не это ли решение Система посчитала ошибочным?
– Так и есть, – солгала Вертиго.
– И зачем же вы пошли на такой риск?
– Личная просьба. Искусственный интеллект не в силах понять, что в городе есть силы, чьи интересы необходимо учитывать, чтобы поддерживать порядок.
– Кажется, я понимаю вас, – сказал Филонин, откидываясь на спинку кресла. – И самый главный вопрос: вы помните, где вы находились в период вашего «отпуска»?
– Конечно, я была в Грюдде.
Тут что-то замкнуло в ее голове.
«Да как он смеет задавать мне вопросы? Я – главный следователь! – тотчас взметнулась она. Но при этом пыталась хотя бы предположить: – Где же я отдыхала, с кем? Что вообще значит отдыхать? Что я носила? И если я была в Грюдде, то почему не привезла Смирнову вафли в подарок? Я бы, конечно, привезла ему вафли!»
Тут черты ее лица будто опали, губы скривились.
– Тише, успокойтесь. – Филонин обеспокоенно глянул на парившего у дверей дрона.
– Я не испытываю иллюзий по поводу своей должности, Елисей Алексеевич, – сказала Верти-го. – Наверное, даже лучше, если меня отстранят. Но прежде я хочу разобраться…
– Вы справитесь, верьте мне, – отвечал Филонин, глядя ей в глаза с неподдельной искренностью. – Вы в любой момент можете обратиться ко мне.
Вошел Смирнов. Как раз в то мгновенье, когда Филонин потянулся, чтобы коснуться ее руки, но вовремя остановился. Смирнов заметил это движение, и вопрос, с которым он заходил, так и остался не заданным. Помощник застыл в дверях, стиснув челюсти.
– В любой момент, – повторил Филонин, вставая с кресла. – Олеся Васильевна, вы уж приглядывайте за Тайгиным. В своем деле он гений, но в повседневности – простак, каких поискать. Я вас очень прошу, приглядывайте.
– Мы приглянем, – сказал Смирнов сквозь зубы, когда главврач проходил мимо. Затем он обернулся к Вертиго, всеми силами стараясь скрыть свои эмоции. – Все в порядке?
Вертиго хотела бы поговорить с ним по душам. Давно это назревало: неловкие взгляды, прогулки под одним зонтиком, неподаренные подарки. А потом Вертиго вспоминала, что внеуставные отношения караются увольнением. На себя ей было плевать, но у Смирнова в Управлении может сложиться блестящая карьера.
И еще: она старше Смирнова почти на десять лет.
– В порядке, Смирнов. Шуруй работать.
За стеклянными дверьми холла виднелся творящийся на улице апокалипсис. Дождь перестал, и теперь ветер закручивал в вихри оледеневшие снежинки, ударявшие по стеклам.
– Каспер, ты уверен, что мобиль подъехал к нужной точке? – спросила Элоиза, задерживаясь у дверей холла. – Что-то мне нехорошо…
– Что случилось? Может быть, тебе нужно в мед-капсулу? – встревожился Кас. Элоиза превратила собственную болезнь сердца в изощренное орудие манипуляции, только Кас в отличие от Лиси так и не сумел этого понять.
– Нет-нет, думаю, все обойдется. Просто позаботься, чтобы мы не мерзли понапрасну.
– Конечно, мам! – Кас натянул шапку и выскочил наружу.
– Может быть, вам лучше присесть? – предложила Лиси.
– Шаг назад, – отвечала Элоиза, тотчас переменившись в тоне. Она повернулась к Лиси и с презрением оглядела ее с ног до головы. – Лиситея, я прошу тебя прекратить общение с моим сыном.
Лиси застыла в онемении. Конечно, стоило ожидать, что Элоиза как-то выразит свое недовольство, ведь пару часов назад она застигла их в компании Шоны и банды на транскатах. Странно, как от такого зрелища она в обморок не упала! Но Лиси поняла, что мать Каса говорит совсем о другом.
– Я знаю, что произошло сегодня в школе и по чьей вине. Когда ты подрастешь и у тебя будет собственная семья, ты, возможно, поймешь меня. Каспер – мой единственный ребенок. Желанный и любимый. Ты не представляешь, сколько сил и средств вложено в его воспитание. И я не позволю какой-то проходимке свести на нет все эти усилия. Если ты и впрямь считаешь его своим другом, я прошу тебя: прекрати отнимать у него время.
– Это не вам решать, – начала было Лиси, но Элоиза перебила ее:
