– Сейчас твоя работа – отрабатывать цепочки. Собирать, проверять и систематизировать данные по допросам, заключениям и уликам. Аккуратно и скрупулезно. Вместо этого ты…
– Если вы опять помянете мне дневные записи с камер на месте, где должны были пересечься Каспер и Тайгин, так они были! Я своими глазами их видел!
– В этом секторе вообще нет камер, Смирнов.
– Их кто-то скрутил. Именно после этого инцидента я полностью потерял доверие к источникам Управления.
– Да ну? А каким же источникам ты доверяешь? – взвилась Вертиго, и Смирнов побледнел. – Какой источник помог тебе разгадать, как перемещается геочип Тайгина?
– Я нанял своего спеца.
– Спеца, – повторила Вертиго. – Вот как.
Они надолго замолчали. Смирнов поджал губы.
– Девочка проходит по делу как заинтересованное лицо. К тому же этой ночью ее отец пытался тайком покинуть город. Без визы, без согласования, которое можно получить… – Вертиго щелкнула пальцами. – На раз-два. Его арестовали. Теперь мне придется разбираться еще и с ним. Смирнов, я бы забыла о несуществующих записях, с которыми ты носишься как угорелый. Это сложное, серьезное дело, от стресса даже мобиль с крокодилом не зазорно перепутать. Но подключение к делу заинтересованного лица – не тот проступок, на который я могу закрыть глаза.
Смирнов поднялся на ноги и одернул форму. Он все понял.
– Я ничего не путал. Камеры скручены, Тайгин невиновен, улики сфальсифицированы. И в Управлении утечка. Все.
– Да. И эта утечка – ты. – С напускным спокойствием она открыла профиль Смирнова в инфо-окне. – Я аннулирую твой статус. Не забудь сдать служебный хроно.
Вертиго ожидала, что Смирнов выдаст какую-нибудь пафосную реплику вроде «Служить под вашим руководством было честью для меня», но тот лишь покраснел и резко развернулся.
У нее сжалось сердце. Он вернется в свою квартирку, больше похожую на бункер, обрубит все контакты. Она никогда не узнает, почему Смирнов прозвал робота-подкаблучника именно Джоном. Не отомстит за карася-переростка, которого он держит в аквариуме в своем кабинете и зовет Олеськой.
У нее просто не будет повода увидеться с ним снова.
Смирнов тем временем замешкался у дверей.
– Ты шутишь? Меня даже двери не выпускают?! – Его голос дрожал, он стал размахивать руками перед сенсором.
– Извини. Минутку. – Вертиго сунулась в настройки, но ошибки не нашла.
Чтобы не усугублять неловкость ситуации, ей пришлось подняться и подойти к дверям со своим хроно. Впоследствии она так и не поняла, был ли это какой-то фокус Смирнова или просто стечение обстоятельств.
Он схватил ее за руку и, притянув к себе, прошептал на ухо:
– Ты считаешь меня каким-то мальчишкой, щенком, а я вовсе не такой. Не знаю, как ты выплывешь, Вертиго, но позволь дать совет…
– Не называй меня так.
– …Если тебе нужен спец, выбери Пуделькову. Я знаю, с кем ты работаешь. Ему не стоит доверять.
Он коснулся ее виска сухими губами. И ушел прежде, чем Вертиго успела опомниться.
Если бы Смирнов узнал о следующем шаге в расследовании, то точно не стал бы ее целовать. Фальсификация по материалам дела Тайгина действительно могла произойти – наверняка произошла, – и Вертиго спешила получить доказательства. Едва ей удалось умерить гнев и смятение, как еще одно событие выбило ее из колеи.
Уже несколько лет она передвигалась исключительно на служебном мобиле и вдруг обнаружила, что скучает по поездам – в них не укачивало. Вертиго старалась слиться с толпой (даже выпила чашку бурды из толченой кедровой скорлупы, которую в бедных районах называли «кофе»), но пассажиры все равно глазели на нее. Возможно, богачку из высокого района в ней выдавала чересчур аккуратная укладка, а возможно – здоровый цвет лица.
Больше всех Вертиго смутила женщина на сиденье у самых дверей: в ее взгляде читалось узнавание, а рот раскрылся словно в удивлении. Вертиго старательно пыталась избегать ее взгляда. И нарочно не готовилась выйти заранее, когда объявили нужную ей остановку, а встала в последний момент, надеясь выскользнуть из вагона как раз перед закрытием дверей.
Женщина, наблюдавшая за ней, вскочила и бросилась следом. Она успела ухватить Вертиго за рукав куртки, когда та уже ступила одной ногой на перрон.
– Постой! Пожалуйста, постой! – воскликнула она со слезами в голосе.
– Вы ошиблись! – В горле у Вертиго пересохло, но она решительно высвободила рукав и сошла на платформу. Ее расчет оказался точным: двери закрылись перед лицом преследовательницы.
Та ударила ладонями по стеклу. Вертиго видела, что из глаз женщины – темных, как маслины, – брызнули слезы. Рыдая, она кричала что-то неразборчивое вроде «Надень меха!», но Вертиго не могла разобрать точно.
Просто городская сумасшедшая. Поезд тронулся. Вертиго, не отрываясь, следила за тем, как уплывает от нее лицо женщины. Та продолжала бросаться на дверь.
Не понимая, что делает, Вертиго почему-то побежала вслед за медленно набирающим скорость поездом. Она удерживала в поле зрения лицо женщины, пока поезд не разогнался. Вертиго чуть не слетела с края платформы на каменную насыпь. И долго смотрела в хвост удаляющегося поезда.
