– Она где-то здесь, в институте. И кажется, мне поставили вторую вовсе не потому, что прототип оказался неудачным. Но я пока не получила доступ к документации и не могу сказать точно.
– Нам она нужна, Леда. Продолжай искать.
– Мне не нравится уловка, которую ты придумала. Это опасно. И… Тома, что будет, если нас раскроют? Я имею в виду: до того, как все случится.
– Отстранят от работы на руководящих должностях, – горько усмехнулась Тамара. – Обвинят в измене. А может – тюрьма и утилизация. С тобой все проще – ценней тебя теперь никого во всем Излучинске не сыщешь.
– Я не об этом, – сказала Леда. Судя по голосу, она успокоилась и теперь говорила решительно. – Ты ведь ни за что не остановишься. Только не отпирайся, я уже поняла это. Если нас раскроют – какой запасной план?
Реальность обрушилась на Тамару стеной ледяного дождя. «А был ли запасной план?» – спрашивала она себя, но находила лишь один ответ.
Нет.
Все это время Тамара рассматривала только выигрышную стратегию. А ведь стоило подумать над запасным планом! Тамару вдруг смутила собственная самоуверенность: «Но проигрывать я и впрямь не собираюсь».
– Тамара! – Леда блеснула в темноте глазами. – Пообещай мне. Если нас поймают, ты сдашься. Не пойдешь дальше. Все, что ты задумала, может разрушить твою жизнь.
– Но…
– Мне уже страшно глядеть на тебя. Только подумай: это ведь я жертва обстоятельств. Я не просила об этом имплантате. Да, мне повезло. И теперь нужно искать способы освободиться от «Роксколла», чтобы вернуться к семье. Но ты! Твоя проблема – вера в собственные идеалы, в придуманный новый мир. Это ведь лишь иллюзия. Этого может никогда не быть! Ни под чьим руководством. Ты это понимаешь?
Тамара понимала. Но говорить об этом не хотела. Она порадовалась темноте, потому что ее забила дрожь, коленки затряслись.
– А вы ведь с Петей всем солгали, – сказала тогда Тамара. – Когда тебя привезли, он сказал, что ты попала в автокатастрофу. И я все думала: такая страшная черепно-мозговая травма, как ты могла ее получить? Вылетела через лобовое стекло? В боковое окно? Или тебя так смяло внутри салона? Я никак не могла представить, рассчитать траекторию, чтобы было возможно получить такой точный и мощный удар в голову. Разве что тебя кто-то нарочно ударил.
– Тома, перестань…
– Нет, Петю я не подозреваю. С одного взгляда видно – не такой он человек. Но я все же заглянула в материалы твоего дела. На тебя напали на улице, в Междустенье. Ты возвращалась из магазина в новенькой шубке, которую тебе подарил твой небогатый, но очень любящий муж. Не бог весть какая шубка, но из-за нее тебя и огрели, раздели догола и бросили умирать. Если бы ты не была тогда уже на значительном сроке, прохожие приняли бы тебя за продажную девку, и вряд ли кто-то остановился бы и позвонил в скорую.
– Тома! Я не хочу!..
– Нет, послушай. Может, я себе чего-то и придумала, но я больше не хочу жить в мире, где люди готовы убивать за теплую одежду. Сомневайся в моем плане, сомневайся в моей логике, моих расчетах, пожалуйста! Я всеми руками «за», лишь бы это помогло мне добиться желаемого.
Леда молчала.
– Ты хочешь, чтобы твоя дочь боялась выйти на улицу? Стыдилась своего пола, своего положения, тех крох благосостояния, что выпали ей на счастье?
Тамара надеялась, что ее слова произведут впечатление, но Леда в ответ фыркнула.
– Плевать тебе на жирующих и голодающих, – сказала она прямо. Тамара прикусила губу. – Не рассказывай мне про социальное расслоение и справедливость. Я знаю тебя. Ты не любишь людей, ты – форменная социопатка. Тебя просто бесят пластиковые крышечки для стаканчиков навынос и гребаные золоулавливатели, которые не работают как надо. – Голос Леды сорвался. – И не делай вид, что тебе есть дело до моей дочери или до меня.
Сердце Тамары, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Она не ожидала, что Леда выскажет все, что так давно между ними копилось. И хоть с тех пор, как Тамара начала эту игру, ее отношение к Леде изменилось, она не видела смысла отрицать сказанное.
– Разве это вообще важно? – мрачно проговорила она. – Я лишь хочу предложить Систему, где будет больше порядка и меньше насилия.
– И правда, неважно, – сдалась после очередной паузы Леда. – Будь я такой же жестокосердной, я бы развернулась и ушла. Но я останусь при одном условии: не получится – забудь о своих планах, они слишком эфемерны. Обещай мне.
Тамара на собственной шкуре уже ощутила, сколь эфемерны любые надежды. Но сказала:
– Обещаю.
В одной ночнушке, босая, с нечесаными волосами, Тамара прокралась в кабинет Филонина.
Конечно, ей следовало одеться. Вот смеху будет, если ее увидят, разгуливающей ночью по коридорам «Роксколла»! Но Михаил снова допоздна засиделся в лаборатории и спал тревожно, так что выскользнуть из их комнаты она постаралась без лишнего шума.
В кабинете было темно. Тихо тикали на стене антикварные часы, гудел блок вечно работающего компьютера. Тамара на носочках скользнула к директорскому столу и, опустившись в мягкое кресло, принялась за работу.
