Только тогда инфоокно на зеркале свернулось и поток роликов иссяк.
«Как так можно? – Ее чувства метались между бессилием и яростью. – Им ведь плевать, виновата я на самом деле или нет».
Она понимала, что это вполне в человеческой природе – находить козлов отпущения и снимать стресс, измываясь над ними. Но боль от этого осознания не уменьшалась: «Нужно понять, что пошло не так, после того как Смирнов обнародовал запись с Тайгиным. Как всплыло мое имя? Почему все думают, что Каспер убит? Все проанализировать, собрать доказательства и объяснить всем…»
Что это могло вернуть? Социальный балл? Утраченную репутацию? О! Место в «Авроре»? Лиси ни капли не сомневалась, что ее уже исключили. А мадам Мятную, скорее всего, вот-вот уволят.
Надежда на хороший исход всей этой истории покинула ее без долгих прощаний и забрала с собой все эмоции. Остались лишь горечь и пустота.
Лиси вдруг остро почувствовала окружающий мир – холодную вокзальную уборную, голые серые стены и бурю за дверью, пусть немного поутихшую. Без Бени, без уверенности в своей правоте она и сама чувствовала себя голой.
Как все поменялось.
«Пусть они хотят, чтобы ты спряталась в какой-нибудь норе и никогда не высовывалась, но ты закончишь то, что начала», – сказала себе Лиси, разбирая Беню: дорогие инструменты, спрятанные внутри его корпуса, блок с аккумулятором и ssd – она забирала все самое ценное, оставляя от помощника лишь шкурку.
Теперь нужно буквально начинать с нуля. В конце концов, она ведь видела, как Тайгин оказался в ситуации гораздо худшей. Значит, и для нее ветер переменится.
Лиси усадила Беню – нет, только его оболочку – на край одной из раковин. Какая глупость эти ассисты-животные, если подумать. Их ведь может заменить простая железяка, подключенная к сети и пылящаяся в темном уголке. Но как же приятно, когда ассист, как живой, озвучивает твои худшие мысли и чувства, не теряя при этом соцбаллов. Теперь, оставляя его здесь, Лиси чувствовала, что прощается с чем-то большим, чем просто игрушкой.
Она вернулась ко входной двери и активировала разблокировку на хроно: «Нужно добраться до Филонина. Теперь дверь госпиталя можно хоть с ноги вышибать».
Поступать так Лиси не собиралась, но сам факт, что она может это сделать без видимых последствий, развеселил ее. Она собиралась прыгнуть через турникеты. Лишних баллов за это не спишут, а двигается она теперь гораздо проворнее, чем во время того выступления с ленточками. Главное – удрать от толпы. Разъяренные, люди даже под камерами могут позабыть о соцбаллах и причинить ей боль. Лиси изменила и мнение относительно милиционеров: если они уже прибыли, неважно, люди или киборги, ее, скорее всего, заставят отправиться домой.
Как только дверь разблокировалась, Лиси едва успела выдернуть из замочной скважины инструмент. Потому что в следующую же секунду в уборную ввалился охранник. Его хроно пискнул, и он, растерявшись, глянул на запястье. Наверняка списался балл за то, что вошел в женскую уборную.
Лиси воспользовалась его замешательством и юркнула наружу, но тут же ее схватили за капюшон.
Лиси каким-то чудом выкрутилась, рванула к ближайшему турникету, и снова ее сцапали за рукав. Она замахнулась свободной рукой и со всей силы влепила пощечину – как оказалось, мужчине в кепке, который совсем недавно назвал ее «милочкой».
Словно разгадав ее намеренья, люди плотно столпились у турникетов.
– Не пускай, не пускай ее! – кричали они, сбиваясь все плотнее. Кое-то яростно тыкал в экраны своих хроно, явно желая поубавить соцбалл Лиси.
Лиси увернулась еще от пары цепких рук, попутно раздумывая, есть ли какой-то путь в обход, но ситуация стремительно становилась патовой.
Вдруг позади, со стороны железнодорожных путей, послышался рокот. Он совсем не походил на приближение поезда.
Лиси обернулась.
По перрону мимо вокзала пронесся транскат, тут же он сделал крутой разворот и остановился прямо напротив входа.
Водитель в шлеме повернулся, будто глядя прямо на Лиси, и махнул рукой.
Она в очередной раз увернулась от навязчивых объятий охранника и чуть ли не с разбегу запрыгнула на сиденье позади транскатиста.
– Ты так вовремя! – сказала она, хватаясь за куртку, как она подумала, Хакима.
Но тут водитель транската оглянулся через плечо. Между шлемом и стойкой воротника проглянула яркая татуировка.
– Сколько раз мне тебя спасать, Лисичка? – спросил Шона.
Они проехали сверкающую неоновыми буквами вывеску «Нуддлз», но остановились у черного входа. Лиси неуклюже слезла с сиденья байка. Конечности не слушались, зато тремор немного поутих. Она сделала пару вдохов.
Что же только что произошло?
Они с Шоной потряслись немного по железнодорожным путям. Но как только он нашел выезд за ограждение станции Пиков и свернул на дорогу, тряска закончилась. И хотя Шона не стал устраивать гонки на виражах, они добрались до Междустенья не больше чем за полчаса.
Этого времени оказалось для Лиси вполне достаточно, чтобы в полной мере осознать всю опасность ситуации, из которой Шона спас ее столь невероятным образом.
