– Леда всегда высказывалась против моих методов. Она считала их чересчур бескомпромиссными, – сказала наконец Тамара. – Одно дело – исследования и модели, другое – претворение их в жизнь. Люди станут сопротивляться. Некоторые будут строить свои теории, другие отрицать все, даже законы физики, третьи – основывать на страхах религиозные учения, а четвертые – зарабатывать на всем этом. Нужно иметь решимость довести дело до конца. Или хотя бы принадлежащий тебе этап.
– Тома, у нее получится и без имплантата. Но с ним будет немного легче.
– Так ты веришь мне, что я не отключала этого мальчика, Каспера?
– Я знаю это, – поспешила поддержать ее Лиси и добавила, глядя на Тайгина: – Это не она, Михаил Геннадьевич. Вы уже знаете мои условия. Если вы согласны, предлагаю не медлить с операцией.
– Согласен, – сказал Тайгин тихо.
– Я вам не враг, – Лиси протянула руку. – И если вы еще верите в такие вещи, я даю вам слово, что исполню обещанное.
Когда бионик вскинула подбородок, взгляд ее казался яростным. Кожа Лиси покрылась мурашками.
– Ты можешь винить меня в несовершенстве созданной Системы, – сказала Тамара Тайгину, – но именно она породила таких детей, как ты.
Казалось, прошла целая вечность, прежде чем бионические пальцы сомкнулись на ладони Лиси.
– Черт, еще одни двери. Я устал, – простонал Смирнов. В иной ситуации Вертиго бы вскипела, но институт оказался не просто непроходимым лабиринтом, а настоящей крепостью.
– Здесь должен быть главный компьютер. Не могу вспомнить точнее, все – отрывками, – сказала главный следователь. – Я уверена, что из этого помещения мы получим доступ к остальным.
Вдруг раздался знакомый голос из динамика под потолком.
– Смирнов, не трудитесь. Сейчас я вам открою.
– Михаил Геннадьевич? – похлопал глазами Смирнов. Вертиго тоже не сразу оправилась. Тут же загрохотали замки, и круглая дверь плавно отворилась.
Сразу за ней стоял Тайгин, все еще одетый в робу заключенного. Смирнов с Вертиго нацелили на него пистолеты, и он тотчас поднял руки над головой.
– Рада видеть, что вы в целости и сохранности, Михаил Геннадьевич, – сказала Вертиго. – Прошу прощения, но я вынуждена надеть на вас наручники. Вы все еще находитесь под следствием.
Тайгин не сопротивлялся.
– А теперь я бы хотела вновь познакомиться с вашей женой.
Тайгин ввел их в просторный полутемный зал. Когда Вертиго оказалась в нем впервые, зал ярко освещался и капсул было куда больше. Теперь в его центре стояло всего три медкапсулы с розоватой подсветкой.
– Она только начинает приходить в себя, – сказал Тайгин, заботливо склонившись над капсулой, в которой лежала темноволосая женщина. – Я извлек и переустановил ее «частицу бога». Тамара жила с ней семнадцать лет, потребуется время, пока она восстановится.
– Я тоже прожила с имплантом семнадцать лет, так что пусть не ждет от меня сострадания. Приводите ее в чувство, Михаил Геннадьевич. Мы возвращаемся в город немедленно.
Тайгин занялся разблокировкой медкапсулы.
– А это кто? – спросила Вертиго, чуть не задохнувшись от внезапно накатившего на нее страха. Ей показалось, что в соседней капсуле лежит Пуделькова, но приглядевшись, поняла, что женщина в капсуле как минимум в два раза старше.
– Это Леда Пуделькова, – ответил Тайгин, и у Вертиго пробежали мурашки от их сходства. – На одном из допросов я рассказал вам, как мы установили ей имплантат здесь, в институте. Сейчас он деактивирован так же, как у Каспера.
– Хорошо. Мы придумаем, как ее транспортировать, – сказала Вертиго, немного успокаиваясь. Она кивнула Смирнову, и только теперь заметила, как он напряжен.
Вдруг сердце Вертиго снова екнуло.
Она заметила на полу возле пустой капсулы толстовку.
– Профессор, вы сказали, что кому-то переустановили «частицу бога» вашей жены, – медленно проговорил Смирнов, глядя, как Вертиго поднимает с пола толстовку. Розовую. С пуделем.
– Лиситее, конечно! Она только что была здесь… – как ни в чем не бывало, отвечал Тайгин, оглядываясь по сторонам.
Вдруг, побелев, он бросился бежать. Смирнов с Вертиго, держа профессора на мушке, поспешили следом. Тот забежал в комнату, больше напоминавшую небольшой склад, к которому была подведена пневмотруба.
Тайгин повернулся к ним с самым безнадежным видом.
– Госпожа главный следователь, вам, наверное, интересно, как Пуделькова оказалась здесь?
– Просветите меня.
– По этой трубе, – ответил профессор, указав на нее рукой. – Здесь был транспортировочный контейнер. А теперь… он исчез.
Смирнов опустил пистолет. И Вертиго впервые услышала, как он матерится.
– Зря мы оставили девчонку одну. Я ведь нутром чувствовала, что она темнит. К подруге! Ха!
– Олесь, ну откуда мы могли знать?..
– Я тебе так скажу, Смирнов: не надо привлекать к делу заинтересованных лиц!
– Это не я! Это ты!
