Эта эмоция мне была хорошо знакома. Слишком хорошо. И я обладала слишком быстрым восприятием, чтобы убедить себя в том, что мне показалось. Внезапно я осознала, насколько неприятно им было моё повышенное внимание. Ну кому понравится то, что на него систематически пялятся, да ещё с таким, мягко говоря, нездоровым интересом? Стыд заполнил меня до краёв. Я дала себе твёрдое общение больше не смотреть в сторону таинственных Калленов. И вполне успешно следовала ему на последующей географии, где присутствовал другой член их семьи — Джаспер, насколько я помню.
Идя по парковке, я уже собиралась уезжать, когда заменила Их, что-то обсуждающих. Повинуясь внезапному порыву, я направилась к ним и, сгорая внутри от стыда, извинилась. Было непросто выдержать неприветливые взгляды золотистых глаз, но мне отчаянно не хотелось, чтобы меня ненавидели ещё и они. Может, они примут извинения, и просто забудут обо мне, как забывают о занозе, успешно вынутой из пальца?
Вот только следующий понедельник показал, как сильно я ошибалась…
Я входила в кафетерий, но стоило мне переступить порог, как Тайлер грубо толкнул меня плечом. Глупые выходки одноклассников уже давно не задевали меня, но были нудными и неудобными. Мне не улыбалось каждый раз собирать учебники, тетрадки или ручки с пола, но отвечать я себе запретила.
И вот сейчас — я смогла удержать учебники, но ручки разлетелись по полу. Тайлер заржал, как конь. Я вздохнула и хотела наклониться за своими принадлежностями. И вдруг рядом со мной, как из-под земли, выросли двое из Калленов — здоровяк и высокий блондин, чья кожа местами испещрена белесыми шрамами. Первый собрал мои вещи, тогда как второй подошел к Тайлеру и стал с весьма внушительным видом что-то говорить ему. Удивительно — в тихом серьезном голосе медового блондина я услышала рычащие нотки. Его брат, тем временем, протянул мне мои ручки.
А затем произошло ещё более невозможное — они пригласили меня за свой столик. Все, кроме Эдварда, смотревшего мимо меня с каким-то отсутствующим видом, приветливо со мной общались, и им невозможно было не ответить взаимностью. Я с трудом верила, что простое извинение с моей стороны могло исправить первую неделю нашего, хм… знания друг о друге, так сказать. Из очевидных причин я видела только одну: Каллены хотели проникнуть в мою тайну не меньше, чем я — в их. О чём я без обиняков им и сказала. Но, как мне показалось, мои новые знакомые на это нисколько не обиделись.
Минутой позже удивил и Эдвард, нагнав меня и извинившись за своё поведение в пятницу. И, похоже, был вполне искренен. Я его виноватым на самом деле не считала, так что инцидент был исчерпан.
Мы дошли до класса, немного переговорив. Он открыто признал, что хочет меня разгадать. Но я не собиралась никому открываться. У папы наверняка есть причины запрещать мне рассказывать им о себе.
***
Весь следующий месяц они отсутствовали в школе. Через пару недель, убедившись, что Каллены не собираются появляться, мои одноклассники решили сделать то, до чего никогда не опускались. Ведомые завистью, они решили избить меня. Это грозило им трещинами в костях и ушибами, если бы я не владела в совершенстве своим телом. Мне удавалось двигаться так, что они ощущали, будто бьют меня, но сами не страдали от ударов об моё тело, о которое даже пуля бы сплющилась без вреда для меня. В принципе, сейчас я владела собой достаточно, чтобы вполне правдоподобно, на уровне человеческих возможностей, раскидать их и поставить пару фингалов, но это лишь усложнило бы ситуацию. Данный инцидент разозлил отца, и он разрешил мне оставаться дома. Знакомый врач выписал мне больничный.
Спустя двенадцать дней моего «больничного» ко мне пришли Элис и Эммет. Они узнали, что произошло в школе, и хотели узнать, как я. А ещё считали себя виноватыми в этом. Папа, кстати, тоже так считал и был очень недоволен их визитом. Хорошо, что они не пришли раньше, а то могли бы даже пострадать — папа был просто не вне себя от этой ситуации первые несколько дней… Однако сейчас предоставил мне решать, что делать со всем этим, помимо раскрытия нашей тайны. Я же хотела одного — продолжать общение с таинственной семейкой, а на окончательно обнаглевших человеческих детишек решила просто не обращать внимания.
На следующей день я оказалась в гостях у Калленов, где они на удивление легко открылись мне, рассказав, что они вампиры. Особого шока от этого я не испытала — ведь и без того понимала, что с людьми у них мало общего. С ними мне было легко и спокойно. Они все разные, но со всеми я нашла общий язык. Все наперебой рассказывали о себе, о своём виде. Жаль, что и я не могла поведать им о себе, или хотя бы не скрывать то них своих возможностей… а так хотелось! Может быть, на это и был их расчёт, если он был… вот только я не могла винить их за любопытство, которым сама была грешна. Точно так же, как и не могла ослушаться папу.
