— Что мы не сможем приехать.
— Отчего же не сможем? — спросил он ядовито.
Она невольно повернулась к нему и возразила:
— Но мы же никогда не ездим…
— Матушка давно хочет куда-нибудь выехать, — перебил ее Илья, и его недовольный колючий взор прямо пригвоздил ее к месту. — Перепиши и ответь, что мы все втроем приедем.
От его давящего взора, Даша смутилась и, вновь повернувшись к столу, пролепетала:
— Хорошо.
Она взяла перо и бумагу и начала писать. Теплов остался стоять за ее спиной и, словно надсмотрщик, следил за каждым движением ее пера и за каждым словом, написанным ею. Даша ощущала на своем затылке и плечах его пронзительный взор и чувствовала себя до крайности смущенно и неуютно. Уже через пять минут она дописала письмо.
Когда она выводила подпись, Илья вдруг склонился к ней и глухо произнес:
— Ты опять написала неправильно.
— Да? Что опять неправильно? — выдохнула Даша, повернув к нему лицо. И тотчас опешила от той дикой злости, которая лилась из его горящих глаз.
— Ты вообще все делаешь неправильно, — проворчал он уже тихо и угрожающе, испепеляя ее взором. Двусмысленность ситуации напрягла девушку, и она прекрасно поняла, на что он намекал. Эта поза, когда он, склонившись, стоял над нею, будто коршун, опершись ладонью о спинку ее стула, показалась ей унизительной, и она попыталась встать. Но тут же его левая ладонь свинцовой силой легла на ее плечо, вмиг усадив девушку обратно. — Куда это ты собралась, позволь спросить? — ядовито угрожающе произнес он. — Я еще не отпускал тебя. Слово «уважаемый» исправь на «глубокоуважаемый».
Даша, невольно опешив, в возмущении сказала:
— Но эти два слова синонимы! Вы что же, издеваетесь надо мной?
— Нет, это ты издеваешься надо мной! — выпалил он.
Не в силах выносить ненависть в его взгляде, Даша отвернулась и снова попыталась встать. И опять его рука, лежащая на ее хрупком плече, властно усадила девушку на место. В следующий миг широкая ладонь Теплова накрыла ее руку, что держала перо, и с силой сжала. Даша случайно выронила вещь. Перо неряшливо упало на письмо, разбрызгав остатки чернил на листе и смазав написанные ею строки. Видя, что вся ее работа испорчена, девушка едва не заплакала, понимая, что ей уже в третий раз придется переписывать из-за него это злосчастное письмо. Его ладонь на ее руке сжалась сильнее.
— Мне больно! — воскликнула она нервно.
— Ах, ей больно! — процедил Илья, наклоняясь к ее уху. Сильные пальцы молодого человека сжали ее кисть еще сильнее, и у девушки на глазах выступили слезы. Он почти приник губами к ее виску и угрожающе прорычал: — Я тебе что, мальчишка какой, в игры твои играть?
Даша отчетливо слышала дикую злость в его словах, которые сквозь сжатые губы вырвались из его рта. Она невольно повернула к нему лицо и примиряюще пролепетала:
— Не надо гневаться, прошу вас.
Его взор начал стремительно темнеть, и Даша ощутила, как давление на ее кисть и плечо уменьшились.
— От тебя зависит, буду я гневаться или нет, — глухо произнес молодой человек, завораживая ее взглядом. Даша утонула в его аквамариновых красивых глазах и почувствовала, как по ее телу пробежала сладостная дрожь. Он был такой притягательный и невозможно желанный в этот момент. Она отчетливо знала, что теперь Илья поцелует ее, и ее губы задрожали, предчувствуя ласку. Отчего-то в этот миг она сама жаждала этого и хотела, чтобы молодой человек сжал ее в объятиях. Она не понимала, отчего это неведомое чувство завладело ею.
Страстным поцелуем Илья завладел ее губами, и его руки стремительно обвили ее стан, приподнимая Дашу со стула. Он выпрямился, увлекая девушку за собой. Она оказалась прижатой к его груди, а руки молодого человека начали с неистовством и нетерпением ласкать ее спину и плечи. Подчиняясь неведомому сильному порыву, девушка обвила руками его шею и, привстав на цыпочки, ответила на его поцелуй. Даже тот факт, что в следующий момент рука молодого человека нагло и бесцеремонно стиснула ее ягодицы через легкую ткань платья, нисколько не смутил ее, и она ощутила, как сама бешено и неистово желает продолжения его ласк. Теплов проворно подхватил девушку на руки и в несколько шагов преодолел расстояние до бокового диванчика. Быстро опустившись на него, он усадил девушку рядом, обвив ее стан руками, вновь начал целовать ее.
Именно в этот момент дверь в кабинет приоткрылась, но молодые люди, опьяненные близостью друг друга, не услышали этого. Марья Ивановна, едва войдя, замерла на пороге и, опешив, уставилась на молодых людей. Илья сидел к ней боком, а в его объятьях была Даша. Они целовались, так жарко и неистово, что Марья Ивановна, оторопев, застыла на месте. Но через миг она бесшумно ретировалась из кабинета, тихо прикрыв за собой дверь. Теплова вышла в коридор и велела слуге не беспокоить Илью Григорьевича, пока он сам не выйдет.
Илья наконец заставил себя оторваться от девушки и страстно прошептал:
— Я ждал тебя почти до рассвета, отчего ты не пришла?
Даша смущенно опустила голову, и ее взгляд задержался на подвеске с большим синим камнем. Ей показалось, что он как-то странно переливается.
