— Да ты хоть завали ее дарами! Но это не отменяет того факта, что домогаешься ты свою сестру! — выпалил Владимир.
— И что ж, что двоюродная сестра? Это досадная ошибка!
— Это не ошибка, а право рождения. Что же тебе девок дворовых не хватает для своих развлечений? Вон их полон двор. Любая счастлива будет.
Теплов окаменел и лишь мрачно трагично смотрел на брата. Они молчали около минуты. Наконец Илья глухо произнес:
— А если я ее люблю? Одну люблю! И другой мне не надобно?
— Не должно быть так. Ты как сестру ее люби, и будет тебе честь.
— Плевал я на ту честь, на эти ваши правила! — процедил Илья. — И все равно от Даши не отступлюсь!
— Нет, отступишься, — пригрозил Владимир.
— Оставь меня, Владимир, — устало заметил старший Теплов. — Ты все сказал, что хотел, на этом и расстанемся. Теперь спать иди.
— Я еще не закончил, Илья, — проворчал угрожающе Владимир. — И ты выслушаешь меня до конца. Так вот. Предупреждаю тебя, что, если не оставишь Дашу в покое, я немедля пойду к императрице и доложу, как ты притесняешь свою сестру.
— Ох, испугал! Вон светлейший князь Григорий Орлов со своей сестрицей открыто живет, и ничего, императрица даже ухом не ведет. Будет ли ей до нашего дела время?!
— Пусть так. Но Орлов ее бывший фаворит, ему много чего дозволено. А вот твое имя по всей столице пятнать будут! — выпалил Владимир.
— И что? Мне все равно. У меня деньжищ столько, что стерпят. А кому надобно, придет и будет еще денег просить у меня и не побрезгует, поверь.
— Хорошо, ты не боишься гнева императрицы и слухов. Но как же церковь? Думаешь, будут попы спокойно смотреть на твой содомский грех?
— Ох уж эти у меня вот где, — как-то нагло ухмыльнулся Илья, показывая кулак. — За мои пожертвования они даже не посмеют осуждать меня. Знаю это прекрасно.
— Вот как? Что ж, — глухо произнес Владимир и нахмурился. — Однако вот что я скажу тебе, братец. Я все выяснил у господина Чукорова. И если ты будешь упорствовать в отношении Даши, я заберу свою четверть наследства завтра же!
— И что ж? — отозвался Теплов, прекрасно понимая, что половина денег Владимира теперь вложена в новые предприятия, и отдать он их сможет только через два года, нарастив свои прибыли в два или в три раза.
— Что ж? Не думай, что я ничего не знаю, — продолжал со знанием дела Владимир. — Если я заберу свою долю, твои два завода встанут от недостатка денежных средств. И закроются вмиг.
— Не встанут, выкручусь. Денег в банке возьму, — процедил Илья.
— И переплатишь втридорога!
— И что ж? Не твоего ума дело. Давай забирай все свое. Только знай, что и ты прибыли лишишься. А через два года получил бы вдвое больше, чем сейчас имеешь. И учти, что, если заберешь свою часть наследства батюшки, я после этого тебя видеть здесь не пожелаю. Свой дом строй или покупай, раз так ведешь себя! — обиженно буркнул Илья и упорно поджал губы.
— Ты сам вынудил меня, Илья, — уже более спокойно заметил Владимир. — Отступись от Даши, и я спокоен буду и ничего от тебя не потребую.
— Нет, — сказал Илья. — Мы тайно обвенчаемся с Дарёной — и делу конец.
— И что это даст? Вы же никогда не сможете открыто быть вместе.
— Пусть так. Все ж лучше, чем совсем без нее. А без нее мне никак, пойми, брат, — прошептал Илья с горечью.
— Нет, не понять мне этих твоих гнусных, невозможных доводов. Не поверю, что не можешь ты перебороть себя.
— Пробовал я, пробовал, Вальдемар. Что ж ты думаешь, я не пытался забыть о ней? — произнес Илья трагично и отошел к окну. Оперевшись лбом о холодное стекло, Илья добавил: — Только подумаю о ней, аж в жар бросает. Люба она мне, сил нет.
— Я не хотел говорить о том, Илья, но, видимо, другого выхода нет, — начал глухо через силу Владимир. — Раз это последнее, что осталось. Придется мне рапорт в военную коллегию направить о том, что ты приказ не исполнил тогда, в июле, под Арабатом, и в бой с турками не вступил. За это с тебя не только Георгиевский крест снимут, но и разжалуют не менее чем на три чина.
— Что?! — прорычал хрипло Илья и стремительно обернулся к брату. — Ты же знаешь, отчего я тогда не подчинился приказу. Знаешь! Моих парней всего сотня была, да и то треть уже подбитых. А турок под тысячу. Это только штабные генералы, пороха не нюхая, могут такие приказы отдавать — взять высоту любой ценой! А какой ценой? Я могу еще понять вдвое или трое больше турок, чем нас. Было так не раз, и мы, не раздумывая, бросались в бой. Один раз и в четверо превосходил враг, и ничего, выстояли. Но в десять раз — это приговор! Все бы там полегли! Я не мог просто так, как баранов, на бойню своих парней отправить! Ты же знаешь это! Я тогда тебе как брату все рассказал. Да к тому же твой корпус через два дня к нам в подкрепление прислали. И мы вместе взяли эту злосчастную крепость! Какая же разница, на два дня раньше или позже? Зато большая часть моих людей выжила!
— Я-то это все понимаю. А вот командование вряд ли поймет.
— Не смей угрожать мне этим! — выпалил Илья яростно. Владимир побледнел и осознал, что наконец нашел, чем можно остановить Илью.
