— Хорошо, — кивнул Владимир. — Значит так. Как я и говорил ранее, Даша перебирается в свою прежнюю спальню, и ты сам распорядишься об этом. И никаких дел в твоем кабинете и, конечно же, никаких домогательств с твоей стороны.
— Понял я уже это, — хрипло буркнул Илья, прижимая сильнее к разбитой губе платок, пытаясь остановить сочившуюся кровь.
— И последнее. Даша будет ездить на балы и рауты, как и положено молодой барышне ее положения. Возможно, не каждый день, но через день.
— У меня нет времени сопровождать ее везде, — тут же в запале вспылил старший Теплов.
— А тебя никто и не просит о том. Я сам буду сопровождать ее.
— Ну-ну, — сквозь зубы прохрипел Илья. Он вмиг представил, как вокруг Даши вьется куча поклонников, и наверняка Владимир даже не попытается отогнать их от девушки. Приятое лицо Михайлова со светлыми вихрами возникло перед его взором. Это умозаключение вконец испортило ему настроение, и он, отпустив руку с окровавленным платком, глухо прорычал: — Давай, позволяй ей все. А то что же она, как порядочная девица, дома будет сидеть? Лучше по этим балам-вертепам шататься да развратничать!
— Ну, уж такого разврата, как у нас в доме, я еще не видывал! — процедил в ответ Владимир. Илья стремительно вскочил на ноги, вновь инстинктивно сжав кулак.
— Ты все сказал?! — выпалил он, чувствуя, что снова хочет броситься на брата.
— Да, я все сказал. И, если не выполнишь мои условия, ты знаешь, что будет! — добавил тот угрожающе и направился к выходу. Бросив последний предостерегающий взор на высокую широкоплечую напряженную фигуру брата, Владимир вышел, громко хлопнув дверью.
После ухода брата Илья медленно добрел до своего кресла за письменным столом и, устало упав в него, опустил голову на грудь. Несправедливость, злость и негодование душили его. Он ощущал, что все его существо просто кричит от боли и страдания.
Молодой человек невольно бросил безразличный взгляд на окровавленный платок, который он до сих пор сжимал в руке, и тут же отметил искусно вышитые инициалы в углу. Это были его инициалы, умело исполненные рукой Даши. Это был ее подарок на Рождество. Трагичным болезненным взглядом созерцая белоснежный платок, Илья ощутил, что хочет заплакать. Как когда-то в детстве, когда сильно разбивал коленку и втайне от матушки и няни, чтобы их не расстраивать, тихо плакал в углу, пока боль не утихала.
Но сейчас душевная боль его была гораздо сильнее физической. И молодой человек чувствовал, что у него нет больше сил бороться со всеми. Они все, в том числе и Даша, словно сговорились против него, выставляя его каким-то чудовищем, монстром. Но ведь это было не так. Весь его грех состоял лишь в том, что он полюбил не ту девушку. Девушку, которую ему никак нельзя было заполучить в законные жены, девушку, которую он обожал и жаждал всей душой…
Не спуская жадного трагичного взора с совершенного профиля девушки, стоящей перед ним, Илья тихо вздохнул. Вот уже три недели, как ему приходилось всеми силами сдерживать свои порывы по отношению к Даше. Нынче они редко виделись, лишь за трапезой и на некоторых балах, которые Илья иногда посещал. Даша не помогала ему в кабинете и, видимо, специально пыталась избегать встреч с ним. Это печалило и тревожило его, ибо с каждым днем он все отчетливее понимал, что присутствие девушки рядом просто жизненно необходимо ему.
Неделю назад он выдал замуж Лизу, и она уехала в дом к Бибикову. И раньше Илья думал, что сможет с облегчением вздохнуть после этого. Но теперь его проблемой неожиданно стал вернувшийся брат. Те рамки и ограничения, в которые сейчас поставил его Владимир, были для Теплова невыносимы. Илью мучили постоянные думы-воспоминания о тех днях, когда Даша всецело принадлежала ему и никто не стоял между ними. Сейчас же ему предназначались лишь мимолетные встречи в гостиной, взгляды тайком и те немногие танцы, в которых она изредка позволяла ему закружить себя.
Все это делало Илью глубоко несчастным. За последние две недели он получил два предложения о женитьбе от довольно знатных семейств Петербурга. Оба молодых человека видели и общались с Дашей на балах и раутах, куда теперь регулярно сопровождал ее Владимир. Уже после недельного знакомства с девушкой молодые люди выразили желание посвататься к Даше, и их родители, прекрасно зная, что за ней достаточное приданое, весьма охотно согласились. Обоим отцам Илья без предисловий отказал, заметив, что девушка еще слишком юна. Главы семейств выразили сожаление, но все же отступили.
