— Оттого что это все гнусно. Не по-людски все, что вы предлагаете, — глухо с надрывом вымолвила Даша.
— Но как же, Дарёна? Ты пойми, если мы не уедем, здесь нам не быть счастливыми!
— А я не хочу искать счастья вместе с вами!
— Вот как?! — выпалил он нервно. — Неужели ты позабыла все, что было между нами? Наши поцелуи, нашу нежность? Дашенька, послушай меня, ты должна понять!
Он встал со своего места и хотел пересесть к ней.
— Не приближайтесь! — воскликнула она испуганно, выставив перед собой руку и заранее преграждая путь. Он тут же сел на место, и его лицо стало смертельно бледным.
— Зачем ты так со мной, Дарёна? — прошептал он с горечью.
— Вы сами в своей голове придумали все. Все сами решили и теперь пытаетесь убедить меня в том, что и я этого хочу. Но это не так! — произнесла Даша строго, и вновь перед ее глазами всплыла воображаемая картина, как Илья целуется с Фёклой. — Я с вами никуда тайком не поеду. И прошу, более не заводите со мной этот разговор, Илья Григорьевич. Я ваша сестра! И никогда, вы слышите, никогда не буду более вашей любовницей. И прошу, отвезите меня обратно во дворец. Владимир, наверное, уже потерял меня.
Более Илья не сказал ни слова. Он как будто окаменел. По приезде в зимний дворец он оставил девушку на попечение Владимира и исчез с бала.
Только на следующее утро за завтраком Даша узнала, что еще ночью Теплов уехал за границу. От Марьи Ивановны она услышала, что молодой человек вернется, скорее всего, сразу же в расположение своей части в Крыму уже в апреле. Эта весть вызвала в душе девушки болезненное чувство потери.
Сбежав с завтрака, она закрылась в своей комнате и горько проплакала несколько часов подряд, уткнувшись в подушку и понимая, что теперь действительно все кончено. Если раньше, даже и расставшись с Ильей, она могла хотя бы видеть его и тайком любоваться его статной фигурой, с наслаждением ловить его горящие аквамариновые взгляды, то сейчас он уехал и проложил между ними пропасть. И когда они вновь смогут увидеться, было неведомо. В глубине души Даша с горечью понимала, что тот вчерашний разговор в санях послужил поводом для его стремительного отъезда. И именно это осознание травило душу девушки каленым железом, оставляя в ее думах лишь прекрасные воспоминания о том, что когда-то они были близки…
Взобравшись на высокий скалистый берег, Даша с упоением взирала на неспокойную гладь бегущей реки. Утреннее солнце уже стояло высоко над деревьями. Шум сосен за ее спиной и трели птиц будоражили все существо девушки. Она сняла с головы соломенную шляпку и, вытянув шпильки из волос, распустила длинные светлые пряди по плечам, наслаждаясь свежими теплыми порывами ветра.
Любуясь красотой и буйством окружающей ее природы, она на некоторое время забылась, отстранившись от тревожных дум, которые вот уже несколько месяцев подряд терзали ее существо. В данный момент ей казалось, что она свободна, счастлива и любима. Что все ей по плечу, и нет ни боли, ни слез, ни печали.
Через какое-то время Даша словно опомнилась, когда ощутила, как в ее чреве зашевелился малыш. Она опустила взор на еще плоский, но уже немного пополневший в талии живот и печально вздохнула. Оканчивался уже пятый месяц, как под ее сердцем появилось крохотное существо. Еще никто не знал о ее тайной радости и трагичной печали. Никто. Она сама узнала это всего два месяца назад, когда после небольшого недомогания с рвотой к ней был вызван домашний лекарь. Именно он и поведал девушке, что она ждет ребенка. Даша, испуганная и растерянная, попросила лекаря молчать обо всем, подкрепив свою просьбу дорогим перстнем с изумрудом, который подарил ей некогда Илья. Лекарь не выдал ее, и ее тайна осталась только с нею. Но теперь с каждым днем девушка становилась все печальнее и несчастнее. Она прекрасно понимала, что вскоре придется открыть всю правду Марье Ивановне и Владимиру.
Имя же Ильи вызывало в душе девушки сладкие, нежные, тревожные, страстные, печальные и нервные думы одновременно. Уже более четырех месяцев она не видела его и знала лишь то, что сейчас он воюет в Крыму. Он так более и не появился в особняке в столице, после того как стремительно уехал из дому той морозной февральской ночью. Отчего-то Даше думалась, что Теплов давно уже забыл ее. И, конечно, его сердце наверняка освободилось от этой глупой влюбленности в собственную сестру. Ибо для Ильи их тайная связь была скорее забавой, нежели чем-то серьезным.
