Появился лакей, и Илья велел ему немедля позвать его камердинера Артемку. Уже спустя минут пять вошел молодой парень невысокий, рябой с буйной светлой копной волос на голове.
— Чего изволите, барин?
— Зайди, дверь прикрой, — велел тихо Теплов, наливая себе еще коньяка в рюмку. Отметив, что парень выполнил его поручение, Илья выпил и, поставив рюмку на столик, внимательно посмотрел на Артемку. — Найди мне бабу помоложе из наших дворовых, посговорчивее какая. Ну, ты сам знаешь для чего. Если сможешь, сегодня ко мне в комнату и приведи.
Артемка тут же понятливо закивал и предложил:
— Ага, понял. А может, девицу какую? Свеженькое-то, оно лучше?
— Не надобно мне твоих девиц, — поморщился Теплов и недовольно посмотрел на Артемку. — Будет в углу жаться да слезы лить, как будто я душегуб какой. С бабой-то лучше, она уже знает все. Да посмотри, чтоб мужик у нее не сильно ревнивый был, а то еще прибьет ее ненароком. Скажешь им, что за услуги свои баба за каждую ночь по три рубля получит.
— Ох, много уж больно, барин. Да и зачем деньги-то им? Они вам и так не откажут. Барин же вы их.
— Не умничай, — осек его Теплов. — Баба, если услугу делает, должна за это получить что-то. Иначе второй раз сама не пойдет. А, как мой отец, насильничать и принуждать я никого не буду.
— Мое дело маленькое. Как вам будет угодно, Илья Григорьевич, — вмиг засуетился камердинер и, желая реабилитироваться, выпалил: — Так знаю я парочку нужных баб, — Артемка как-то хитро заулыбался. — Одна Фёкла Хомякова, солдатка. Лет двадцать. У нее мужика два года назад в армию забрили, так у нее сынок двухлетний имеется, она тихая да покладистая. Ничего так на лицо, коса толстая, да глаза добрые. А еще одна Минодора, Миной кличут, хоть у нее мужик и под боком, один из конюхов, но она и сама не прочь погулять. Постарше, правда, она, лет двадцать пять ей, но зато красивая да веселая.
— А как на нрав они, не сильно стеснительные? Кобениться не будут?
— Нет. Фёкла с хлеба на воду перебивается, деньгам рада будет, и Мина тоже, думаю, довольна останется.
— Хорошо, — довольно закивал Илья, и его лицо подобрело. — Приведешь обеих. Посмотрю, какая понравится больше. Сегодня успеешь?
— Думаю, через часик обеих доставлю. Одна при конюшне живет, вторая в сельце, что минутах в пятнадцати пешком, в ткацкой мастерской у матушки вашей работает.
— Если понравится мне кто из них, приводить ее будешь пару-тройку раз в неделю, это позже скажу, — добавил Теплов.
— Слушаюсь, барин, — закивал Артемка. И уже повернулся к двери. — Ну, дак, я пошел?
— Иди. Только чтоб из домочадцев никто не знал о том, — заметил Илья.
— Как прикажете, барин, — пожал печами Артемка. — Но не думаю, что Марья Ивановна возмущаться будет. Покойный-то барин наш, царство ему небесное, батюшка ваш, почти каждодневно сам к девкам дворовым похаживал, что в мастерской ткацкой в деревне у вас работают. И Марья Ивановна знала о том. — Артемка присвистнул. — Уж больно Григорий Николаевич до молодых девок охотник был. А что в этом такого-то? Девки-то они крепостные, чего барин изволит, то и должны исполнять.
— Хватит про то, знаю я все это, — хмуро заметил Илья и отмахнулся от Артемки. — Ступай уже.
— Да, да побежал…
Не прошло и часа после разговора, как в дверь спальни Теплова осторожно постучали. Илья допил очередную рюмку коньяка и поставил пустой бокал на столик. Распахнув дверь, молодой человек окинул взглядом Артемку и двух молодых баб, стоявших с ним рядом. Илья кивком велел им войти и посторонился. Закрыв за ними дверь, он обернулся.
— Вот, барин. Это Фёкла, — Артемка показал на девицу среднего роста с темно-русой косой и серыми выразительными глазами, что стояла справа от него. Фёкла поклонилась и тихо поздоровалась. — А это Мина наша, — указал он на вторую темноволосую, улыбающуюся бабу с румянцем во всю щеку и с красными губами.
— Зрасьте, Илья Григорьевич, — сказала Минодора и заулыбалась. Илья проигнорировал их приветствие и оценивающим взглядом прошелся по девицам.
Первая Фёкла, муж которой служил в солдатах, полногрудая, осанистая девица обычного телосложения имела толстую косу и приятное лицо. Молодая, свежая, круглолицая, она сразу же приглянулась Теплову, ибо он тут же оценил ее природные данные и то, что ее муж нынче на службе. А военная служба могла растянуться на долгие годы, если мужик не получал серьезных травм. Единственное, что сразу же не понравилось Теплову, — это ее взгляд. Очень тоскливый и печальный. Но Теплов отогнал от себя колебания, решив, что ему все равно, что там у нее на душе. Ведь не для душевных разговоров он позвал ее.
У второй, Мины, широкая улыбка не сползала с ярких губ, и она, явно желая понравиться, выпячивала грудь. Она была полновата, имела веселые игривые глаза и красивые, изящные руки. Однако Теплову не нравилось то, что Мина уж больно рьяно выказывала свою заинтересованность в нем своими откровенными взглядами. К тому же муж ее служил на его конюшне, и, насколько помнил Илья, завали его Степаном.
Оттого выбор быстро был произведен, и молодой человек, прищурившись, глухо сказал:
