Едва горничная исчезла за дверью, Теплов быстро подошел к кровати, где лежала больная, и окинул взором изящную фигурку девушки. Она металась на кровати, и ее распущенные золотистые волосы в беспорядке лежали на подушке. Ее лицо, бледное, влажное от пота, с закрытыми веками и темными кругами под глазами, с пересохшими губами, показалось молодому человеку несчастным и невозможно прелестным. Одеяло, до того покрывавшее больную, было откинуто в сторону, и Илья отчетливо увидел ее стройный стан в легкой ночной шелковой рубашке. Тонкая ткань, видимо, увлажнилась от пота девушки и облепила ее плечи, грудь и талию, отчетливо обрисовывая притягательные формы юного тела.
Молодой человек остолбенело уставился на ее полные округлые грудки совершенной формы, которые явственно и очень хорошо были видны через влажную тонкую ткань белоснежной рубашки. Он даже отчетливо разглядел розовые сосочки, которые выпирали над выпуклой поверхностью ее чудесных полушарий. Грудки девушки были не маленькие, а притягательного среднего размера, и у Теплова вмиг возникло дикое желание прикоснуться к ним. Словно ночи с Фёклой не бывало, и Илья ощутил, что его мысли смешались, а кровь бешено застучала в висках.
Переведя блуждающий, возбужденный взор на бледное лицо девушки, Илья ощутил неистовое желание поцеловать ее. В горле у него пересохло, и он, как в дурмане, склонился над нею. Именно в этот момент Даша несчастно застонала и выгнулась. Почти не осознавая, что делает, молодой человек сильнее склонился к ней, и его рот приоткрылся, предвкушая сладость ее губ. Он уже приблизился на минимальное расстояние, как вдруг девушка открыла глаза. Синие бездонные озера с темными влажными ресницами уставились на него непонимающим взором, и Илья, мгновенно отрезвев, резко выпрямился.
Увидев Теплова, который стоял над нею с таким же темным и опасным взглядом, как и во сне, Даша невольно вздрогнула. Она понимала, что уже не спит. Но отчего Илья теперь склонился над нею и так смотрел? С таким выражением лица, как будто хотел сделать то же, что делал с нею в кошмарах. В данный момент времени девушка почувствовала, что она хочет не просто того, чтобы молодого человека сейчас не было здесь, а чтобы Теплов исчез из ее жизни навсегда.
— Зачем вы пришли? — с вызовом спросила Даша хрипло. Ее прелестный взор осуждающе и колюче вперился в бледное лицо молодого человека.
— Зачем? Справиться о вашем здоровье, сестрица, — ответил Илья, и Даша заметила, как выражение его красивого лица изменилось и стало бесстрастным и холодноватым.
— Я не хочу вас видеть, — искренне и как-то по-детски сердито вымолвила она и отвернула в сторону лицо, не в состоянии смотреть на него. Она ощущала, что голова дико раскалывается от боли, и ее всю знобит.
— Даже так? — зло заметил Теплов, мгновенно обидевшись. А про себя подумал: «Конечно, было глупо приходить сюда. Она не желает меня видеть, а я, как глупец, думаю о том, как бы ее поцеловать». Нервно терзая пальцами пуговицу на своем камзоле, Илья принял напряженную позу у изголовья ее кровати, устремив недовольный взор на прелестное лицо девушки, и медленно произнес: — Не думал, что матушка совсем не воспитала тебя, раз ты сейчас так груба.
— Вы первый показали свою неприязнь ко мне, братец, — выдохнула Даша, вновь оборачиваясь к нему. Ей было так плохо, что она не собиралась скрывать свои истинные эмоции по отношению к этому жестокому человеку. — Я лишь отвечаю вам тем же…
— Ба! — воскликнул Илья, отметив, что поведение девушки изменилось с последнего раза. — Смотри-ка, у нашей тихони и зубки есть? И, видимо, не только, еще и слова злые имеются.
— Что вам теперь надобно от меня, не пойму, — уже ощетинилась Даша, желая лишь одного, чтобы молодой человек немедленно покинул ее спальню. Она вдруг заметила, что одеяло сползло. Девушка немедля натянула его до подбородка и колко добавила: — Я не хочу с вами говорить, Илья Григорьевич.
Теплов проследил внимательным взором за действием девушки и, нахмурившись, заметил:
— Конечно, зачем со мной говорить, ты только и можешь, что матери на меня жаловаться!
— Я не жаловалась, — пролепетала несчастно она, поджав губы. Она уже поняла, что Теплов, видимо, вновь решил мучить ее своими речами, как и накануне, и, словно истукан, застыл у ее кровати и не хотел уходить. — Она просто спросила…
— Не забывайся, Дарья! — перебил он. — Ты живешь в этом доме из милости. По доброте моей матери. Ибо твой отец тебе оставил одни долги. Все твое имущество заложено.
— Я вчера все это слышала, не надо снова мне это повторять, — заметила с горечью Даша.
— И все же я повторюсь, с твоего позволения! — уже пророкотал Илья. — Ты, моя дорогая, живешь здесь из милости! И все это имеешь, благодаря моей матушке и мне!
