— Пусть Фёкла останется сегодня, а вы ступайте.
Теплов заметил, как Фёкла, которая, смущенно смотрела в пол, тут же подняла на него внимательный взгляд и поклонилась. Выбор явно не понравился Мине, и она с вызовом произнесла:
— Не пожалейте, барин. Феклуха-то у нас тихоня, как бы в постельке не замерзнуть вам с ней.
— Мина, ты это чего разговорилась? — выпалил Артемка и толкнул бабу в бок. — Пошли ужо.
Илье понравилось замечание Мины, он улыбнулся и заметил:
— А ты языкастая, люблю таких.
— Дак я и сама ничего, — начала Мина.
— В другой раз, Мина, — рассмеялся Теплов.
— Пойдем, чего привязалась, — велел Артемка, толкая Минодору к выходу.
Через минуту дверь за ними захлопнулась, и Илья обернулся к стоявшей перед ним молодой женщине в длинной темной юбке и светлой простой кофте. Ее длинная коса лежала на груди, и она как-то странно, не мигая, смотрела на него, словно изучая. Ее взгляд был до того печальный и тяжелый, что опять задел Илью за живое, и он недовольно спросил:
— У тебя болит чего?
— Нет, барин, — ответила Фёкла.
— Тогда что смотришь на меня так несчастно, будто я обидел тебя чем? — спросил молодой человек. Отчего-то Теплов стал ощущать себя неловко с этой девицей, ее тоскливый гнетущий взор проникал до самых печенок. — Или я совсем тебе не по нраву?
— Нет, что вы, Илья Григорьевич! — спохватилась молодая баба, и ее лицо чуть повеселело, а глаза наконец ожили. — Как вы вернулись позавчера в усадьбу-то, все наши девки с вас глаз не сводят. Вы и верхом хороши, и на коляске, когда сами правите. Как только мимо проезжаете, девки наши сразу все свои ткани бросают, в окно пялятся. Митофановна не раз их за это розгами стегала.
— Ух ты, — ехидно заметил Теплов и, пройдя мимо бабы, начал устало стягивать с себя камзол. — Не думал, что за мной кто-то наблюдает. Ты, небось, за мной тоже смотришь? — он решил подшутить, чтобы хоть немного рассеять напряженную обстановку.
— Смотрела один разок, — ответила тихо Фёкла, повернувшись к нему лицом и внимательно следя за каждым движением Теплова. Илья уже небрежно бросил камзол и уселся на кровать, начав стягивать сапоги. Фёкла немедля бросилась к нему и, встав на колени, схватилась за его сапог и пролепетала. — Позвольте мне, барин.
Опешив от ее услужливости, Теплов убрал с сапога руки и выпрямился, сев прямо. Подняв ногу, он протянул ее девице. Она, заискивающе улыбаясь, очень осторожно сняла с него сапоги, поставив их у кровати. Ему отчего-то не понравилось это действо, и он подумал о том, что все это как-то неверно. Илья начал медленно расстегивать рубашку, так и сидя на постели, не спуская с девицы холодного изучающего взора и представляя себе, какова она обнаженная.
Фёкла выпрямилась и тихо стояла перед ним, то опуская, то поднимая взор.
— Артемка сказал, что мальчонка у тебя есть?
— Есть, Илья Григорьевич, — оживилась она. — Ивашкой зовут.
— Не болеет он?
— Нет, благодарствую, — произнесла она, и ее лицо вконец расслабилось, взор стал благодарно заискивающим. Теплов стянул рубашку, и Фёкла уставилась на его широкую, рельефную грудь поглощающим взглядом.
— Ну и долго так стоять будешь, как статуя? — заметил уже раздраженно Илья. — Раздевайся уже. Хоть посмотрю на тебя.
— Ох, простите, барин, — спохватилась она и начала проворно расстегивать свою кофточку.
Теплов молча наблюдал за действиями молодой бабы и отмечал, что она весьма недурна собой. Когда она разделась, молодой человек, прищурившись, прошелся по ней взглядом. Фёкла имела большую, немного обвисшую грудь, округлый живот, полноватые ягодицы, невыразительную линию талии и длинные ноги. Сделав вывод, что девица вполне приемлема для его желаний, Теплов тихо велел:
— Подойди…
Она послушно подошла к нему, и Илья сразу же сгреб ее в свои объятья и повалил на постель. Сразу же поцеловав ее в губы, Теплов невольно поморщился, ибо холодные губы Фёклы были совсем тонкими и неподвижными. Они пахли щами и клюквой. Тут же переключившись на ее щеку и шею, молодой человек решил поменьше целовать бабу в губы, чтобы не испортить себе остальные приятные моменты близости.
Спустя час, удовлетворив свое желание и в последний миг излив свое семя ей на живот, Илья, обняв сильной рукой Фёклу, уснул на ее мягкой груди. А молодая баба еще долго лежала с открытыми глазами и с бешено бьющимся сердцем и прислушивалась к мирному дыханию молодого человека. Она с упоением думала о том, что этот притягательный красивый, молодой барин, о котором, как она знала, последние три дня жужжали все дворовые девки, теперь спал с ней, с замужней тихоней, как ее прозвали за молчаливость. И именно она всем назло привлекла сегодня его внимание, а не эта блудливая Мина.
Поутру Теплов как раз читал утреннюю газету, когда в столовую вошла Марья Ивановна и, холодновато взглянув на сына, произнесла:
— Доброе утро, Илья Григорьевич.
Молодой человек немедля встал и, отложив газету, приблизился к матери и, поцеловав ей ручку, как-то заискивающе сказал:
— И вам доброго, матушка. Вы все еще сердитесь на меня?
