В следующий момент он кинулся на нее. Схватив девушку за талию одной рукой, второй молодой человек сжал ее подбородок и шею, притиснув к себе. Его губы мгновенно накрыли ее рот и начали с неистовством целовать. Даша забилась в его железных объятиях и начала вырываться из рук. Но Теплов не переставал целовать ее жестко, властно, со страстью, не давая высвободиться. Через миг он переместил свою руку под ягодицы девушки и легко поднял ее над полом. Ее лицо оказалось на уровне его, и Илья продолжил яростно атаковать ее губы, делая Даше больно, второй рукой властно обхватив ее затылок и притискивая ее голову к своему лицу. Невольно девушка уперла руки в его мощные плечи, пытаясь оттолкнуть Теплова, и глухо захрипела под его натиском. Но Илье, казалось, было совершенно наплевать на ее сопротивление. Он, словно безумный, терзал и ласкал ее губы.
Вдруг за спиной молодого человека послышался шум открывающейся двери.
— Ой, барышня! — раздался позади испуганный возглас Анюты.
Илья резко поставил Дашу на пол и, выпустив ее из своих объятий, быстро обернулся.
— Ты это что, Анька, вконец обнаглела?! — взбеленился он, побледнев от ярости и испепеляя уничтожающим взором горничную, возникшую на пороге спальни. — Как ты смеешь входить сюда, когда я здесь?!
— Простите, барин, — пролепетала испуганно Аня, но из комнаты не вышла.
Даша откинула за спину волосы, ошалевшими от радости глазами смотря на Аню, которая спасла ее. Молодой человек понял, что момент упущен и ему надо немедленно уйти. Резко повернувшись обратно к Даше, он угрожающе над ней выдохнул:
— На сборы полчаса. Если к восьми тебя не будет в парадной, пеняй на себя. Запру на месяц в доме, поняла? И все платья новые заберу. А твою Аньку велю на конюшне высечь, да так, чтобы вся кожа с нее слезла!
Бросив последний угрожающий взгляд на Дашу, Теплов быстрым тяжелым шагом направился к двери, на ходу проворно подняв свои перчатки, что бросил на пол чуть ранее. Когда Илья поравнялся с горничной, он унизительно указал концом перчаток прямо в лицо Ани.
— Только попробуй раскрыть рот о том, что видела, — выплюнул он угрожающе и вышел вон.
Когда дверь за молодым человеком с шумом закрылась, обе девушки в оцепенении посмотрели друг на друга испуганными ошарашенными взглядами. Первой пришла в себя Аня.
— Ох, барышня, — выдохнула Анюта, и на ее глазах выступили слезы испуга. — Думала, преувеличиваете вы, но сейчас вижу, как все ужасно.
— И не говори, Анюта, — пролепетала Даша, вздыхая, и устремилась к шкафу, начав перебирать платья. — И так все время, понимаешь? — она чуть обернулась. — Когда делаю, что велит, так словно ласковый агнец ведет себя, целует да ластится. А когда пытаюсь хоть немного отстраниться от него и на расстоянии побыть, так сразу же всеми карами грозит и ведет себя как ирод какой.
— И что же вы, барышня, поедете? — спросила Аня, подходя к ней.
— А что ж делать? Лучше съездить. Власть ему дана надо мной. Видишь, как теперь вышло. Если бы ты сейчас не вошла, даже подумать страшно, что бы он сделал. Съезжу. Там хоть на людях будем. Не так страшно.
— Вот это платье-то наденьте, уж больно синий цвет вам к лицу, — предложила Анюта.
— Не хочу синее, — прошептала Даша. — Которое вчера черное доставили, его помоги найти. Ах, вот и оно.
Уже через четверть часа Даша, одетая в черное, сильно открытое вечернее платье, украшенное по контуру черным и белым кружевом и цветами, сидела у зеркала. Анюта проворно колдовала над ее волосами, пытаясь как можно меньше затратить времени на прическу.
— Похоже на то, что любы вы ему, — вынесла вердикт Аня после долгого молчания. Даша красноречиво мрачно посмотрела на отражение горничной в зеркале, и та объяснила: — Ну, как девушка, понимаете?
— Да не может этого быть, Анюта, сестра ведь я ему.
— И что же? Вы разве не слышали, что граф П. со своей родной сестрицей прошлым годом тайно обвенчался? И скандал на всю столицу был?
— Не слышала, — пролепетала она.
— А то, что князь Потемкин своих племянниц при себе держит за любовниц, тоже не слыхивали?
— Да нет же, — опешила вконец Даша. — Откуда ты это все знаешь?
— Дак судачат о том по всему Петербургу, а слухи-то, они без повода не бывают. Сейчас, видимо, нравы совсем гнилые стали. Что даже между родственниками интимные связи не считаются порочными. Может, и братец ваш, Илья Григорьевич, желает вас как девушку, а не как сестру?
— Да ты что, Анюта?! — возмутилась Даша. — Как ты говоришь такое?! Это же ненормально! Грех-то какой! Содомский грех!
— Видать, ему все равно, что грех, — произнесла Аня. — Раз он такой гон на вас устроил. Так и травит да в капкан заманивает.
— Да хватит, Аня, хватит! — уже в истерике воскликнула Даша. — Не хочу слушать об этом.
— Все барышня, готово, — сказала тихо Аня. Даша оглядела себя в зеркало.
Когда она уже надевала синюю шубку, Аня, поправляя воротничок на девушке, вдруг заметила:
— Вам бы защиты у какого другого мужчины поискать.
— У кого же?
— А этот подпоручик? Может, хоть он образумить сможет вашего братца?
