– Я, конечно, простой воин, – быстро заговорил он, взяв девушку за руки, – но буду тебе хорошим мужем, обещаю. Мой пан подарил мне сегодня кусок земли в своих владениях, тот, что под лесом, с небольшим полем и лугом. Хорошее место, красивое. Я поставлю там дом, и мы будем жить в нем как настоящие паны. Я все сделаю, чтобы тебе было хорошо со мной, сердце мое.
Данелька подняла голову и взглянула ему прямо в глаза. От того, что он увидел в ее сияющем взгляде, сердце мужчины забилось в груди как колокол.
– Я пошла бы за тобой хоть на край земли, милый, – тихонько прошептала девушка, – а свой домик, пусть маленький, это великое счастье. И я верю тебе, Ласло, знаю, что ты не обидишь меня.
– Никогда, сердце мое, никогда я не смогу обидеть тебя, – уверил ее мужчина, – только любить и ласкать буду, на руках носить, если захочешь.
Он склонился к ее губам, и мир перестал существовать для них обоих.
Когда Янек узнал, что Ласло получил согласие своей избранницы, он настоял, чтобы их тут же и обвенчали, благо в большом поместье Раймонда был сегодня ксендз из ближнего костела. Так что пир, устроенный в честь его счастливой женитьбы, оказался и свадебным пиром для Ласло. Раймонда это весьма порадовало. Он дружески хлопнул Ласло по плечу.
– Ну, вот и все, еще один воин присоединился к когорте счастливых мужей. Один мой Жан гуляет до сих пор на свободе. – Глаза рыцаря погрустнели. – Правда, и уходить на войну нам будет труднее, оставляя любимых женщин. Но мы вернемся к ним, верно? Будем бить немцев, не щадя сил, и очень постараемся не огорчать своих жен.
Рыцарь Раймонд де Клер, бургундский вельможа, собирался идти воевать за польского короля. Через несколько дней ему предстояло встать в строй под стягом хоругви князя Януша Мазовецкого. Рыцарь Янек из Збыховца спешил отвезти жену домой и отправиться на войну под стягом Серадзской хоругви. Рядом с ним собирался биться и его оруженосец венгр Ласло.
Когда пришло время покидать Ягелонец, молодая жена обратилась к Янеку с неожиданной просьбой.
– Мне не дает покоя одна мысль, свет мой Янек, – начала она, задумчиво крутя в руке кончик отрастающей темноволосой косы. – Когда мы покидали страшный замок в Мальборке, увозя с собой моего чудом освобожденного батюшку, с нами ехал маленький мальчик, сын того самого воина, что помог нам найти пана Пешека. Ребенок остался в замке князя Земовита Мазовецкого, княгиня Александра отдала его под опеку одной из своих придворных дам. Но я не раз уже спрашивала себя, счастлив ли маленький Маттео в чужом доме? Достаточно ли тепла получает дитя, на долю которого свалилось столько бед? И мое сердце отвечает мне – нет.
Ингуш подняла глаза на мужа, внимательно слушающего то, что она говорит.
– Я хочу, любимый, забрать этого ребенка в наш дом, – продолжила она. – В благодарность за спасение моего отца я всегда буду любить этого несчастного малыша, потерявшего мать и разлученного с отцом. Пусть он растет в нашем доме, вместе с детьми, которые вскоре наполнят его.
Ингуш с надеждой взглянула в глаза Янека и встретила его теплый взгляд.
– Все будет так, как ты желаешь, моя Ясная Зорька, – не задумываясь, ответил рыцарь. – Я приму этого мальчика в свою семью и буду любить его, как родного, коль этого хочешь ты, услада моего сердца. Как я понимаю, он как раз одного возраста с моей дочерью Ольгицей, и они будут расти вместе.
– Спасибо тебе, мой Янек, – Ингуш нежно пожала руку мужа, – а твою маленькую дочь я тоже буду любить, как свою, можешь даже не сомневаться. Ведь она дорога тебе, а ты – свет моего сердца.
Супруги нежно улыбнулись друг другу. Было достигнуто полное понимание в очень сложном для каждой семьи вопросе – отношения к чужим детям.
И отряд, выехавший утром из ворот Ягелонецкого поместья, взял курс на запад, к Плоцку.
Шли вдоль Вислы. Любимая поляками река начинает свой бег к морю высоко в Бескидах, и там она резвится бурным горным потоком. Но уже около Кракова, приняв в себя несколько притоков с Карпат, остепеняется и превращается в спокойную многоводную реку. Здесь, на равнине, она широко и привольно раскинула зеленые берега, лишь изредка проявляя свой мятежный нрав – то капризно извивается, то дробится на рукава и протоки, а то и каверзы подбрасывает плавающим по ней суденышкам в виде мелей и перекатов. Своевольная река. Красивая. Могучая.
