И он, вырвав ручонку из ладони красивой пани, несмело шагнул навстречу Ингуш, а потом побежал и с ходу спрятал личико у нее на груди. Маленькое тельце содрогалось от рыданий, а он все теснее прижимался к женщине, от которой исходили тепло и ласка, которые так нужны каждому ребенку. В зале воцарилась мертвая тишина. Все замерли, глядя на эту трогательную сцену. Княгиня не скрывала слез, даже у князя глаза подозрительно заблестели. Ингуш же, прижимая к себе ребенка, поднялась на ноги и взглянула на мужа сияющими глазами. Янек был потрясен до глубины души. Он никогда не думал, что общение с детьми может быть столь волнительным. Собственную дочь он видел редко и главную свою заботу полагал в том, чтобы обеспечить ей безопасность. А тут вдруг понял, что детям нужно от родителей что-то еще, кроме крыши над головой и защиты. Им нужно родительское тепло. Он тронул маленькую ручку, обнимавшую шею его жены, и ласково взглянул в черные глазенки поднявшего голову мальчика.
– А я твой папа, малыш, – произнес непривычно мягким голосом, – и если ты пойдешь ко мне, я покажу тебе во дворе большую лошадку и позволю на ней прокатиться.
В глазах ребенка зажглись радостные огоньки от предвкушения неожиданного счастья – увидеть и потрогать лошадку.
– А меч? – неожиданно спросил он. – Меч ты мне покажешь?
– А как же, конечно, покажу, – Янек осмелел в своем желании порадовать ребенка, – и даже дам потрогать.
Глазки ребенка загорелись ярким огнем. Мальчик есть мальчик, ему интересно то, чем владеют мужчины. Маттео потянулся к Янеку. А тот, подхватив его на руки, быстро вышел во двор, оставив жену произнести слова благодарности. Он не хотел, чтобы другие заметили, насколько глубоко его тронул этот никому не нужный ребенок, которого он поклялся себе воспитать сильным мужчиной, настоящим рыцарем.
Когда отряд Янека покидал Плоцк, направляясь в свои края, впереди рыцаря сидел в седле маленький мальчик, без конца забрасывающий мужчину вопросами, на которые тот отвечал охотно и обстоятельно. Итальянский мальчик Маттео, по прихоти судьбы попавший в польские земли, быстро привыкал к новой семье и уже откликался на имя Матек. Во владениях нового отца ему предстояло познакомиться с сестрой. Светловолосая и голубоглазая Ольгица была одного с ним возраста. Дети быстро подружились, а Янек только диву давался, как быстро он стал солидным отцом семейства.
Но долго наслаждаться семейным покоем было не дано ни ему, ни его счастливому оруженосцу Ласло. Мужчинам нужно было отправляться к месту сбора войск. Король Владислав уже объявил о начале военных действий, как только закончится срок навязанного ему перемирия с орденом. Дальше откладывать давно назревшую войну было некуда.
Долгий летний день клонился к вечеру. Король Владислав Ягелло, которого многие по старой памяти продолжали называть Ягайло, беспокойно вышагивал по своим покоям в Вавельском замке. Ему не сиделось на месте. На душе было пасмурно. Вскоре – выступление. Все, время подготовки и ожидания вышло. Впереди жестокая битва с грозным врагом. А война есть война, и она всегда собирает свою жатву на полях сражений. Враг же у них сильный – железный тевтонский дракон уже изготовился к битве, а как умеют воевать крестоносцы, знает вся Европа.
Несколько утешало то, что сражение развернется не на польской земле. Хватит уже его народу терпеть нашествия чужаков. Кто только не топтал эту бедную землю – то пруссы, то его родичи-литвины, то тевтонцы, а то и венгры да силезские немцы на юге. Крестоносные рыцари, те и вовсе распоясались не в меру – сколько земель польских подмяли под себя. Но теперь все, конец. Они с Витовтом, объединившись, наконец, так решили, и так будет.
Проходя мимо открытых окон, в которые лился свет угасающего дня, король каждый раз бросал взгляд вниз, на раскинувшийся под стенами Вавеля город. Город, который он успел глубоко полюбить за те двадцать четыре года, что носил на голове польскую корону. Впрочем, вернее будет сказать, что он полюбил Краков сразу, как только увидел его. Этот древний город, истоки которого теряются в глубине веков, произвел на него сильное впечатление. Город, овеянный легендами. И если уж говорить о легендах, то ему, прирожденному воину, гораздо больше нравилась та, согласно которой город получил свое название от имени князя Крака, победившего дракона, что обитал в Вавельской пещере. Поверье же о том, что город назвали в честь птицы-ворона, которого именовали в этих местах краком и которому поклонялись, казалось ему куда более прозаичным.
