– Мне жаль, что я не решился навестить хоть раз приют и познакомиться со своей дочерью, – сказал Ариман, глядя на меня. Я же изучала его аристократический профиль, невольно размышляя, как бы сложилась моя жизнь, если бы я выросла в кругу семьи. Тогда… я бы не встретила Мэтью, – мелькнула грустная мысль, и я тут же отбросила ее. Запретила себе думать об оборотне. Иначе разревусь… Вот прямо… сейчас. Я уже поняла, что Ариману нельзя было показывать свою слабость. Сожрет. И не подавится. Но все же… Он притягивал. Манерами. Словами. Внешностью. Ариман мог выглядеть отвратительно, исхудавший, больной на вид, но в нем не только ощущалась сила, властность, но и подмечалось, что он другого круга. Ариман был выше бандитов на целую голову. И они это признавали, склонялись перед ним. И я тоже испытывала подобное ощущение, потребность подчиниться. Это раздражало, пугало осознанием того, что тоже скоро поддамся и лишусь свободы. Ариман манипулировал. Я видела это так ясно, как собственные дрожащие руки, на которые смотрела, чтобы скрыть слезы в глазах.
– Так уж вышло, что доктор Лоренс обратился ко мне за помощью, чтобы спасти собственную дочь и, видимо, решил вызвать жалость, когда напомнил мне о сиротке Шато, которая любила петь. Мисс Даллес передала письмо доктора, и когда я закончил его читать, то у меня уже был план, как нам встретиться. Мартин провел хорошую работу. Именно он предложил на роль убийцы кандидатуру Грега, мага, меняющего память. По моему приказу главарь «Серых псов» послал тебя тогда ночью следить за мистером Лоренсом, а Грегу ненароком сообщили, что можно действовать. Вот тогда все и закрутилось.
– Зачем нужно было убивать… Дока? – тихо спросила я, ощущая внутри горечь. Нет, дело было вовсе не в том, что я жалела доктора Лоренса. Просто, когда ты узнаешь, что была пешкой в чьих-то руках, это не очень приятно.
– Потому что я не люблю, когда мной манипулируют. Док пригрозил, что больше не создаст драги и отдаст мою дочь главарю банды «Черный глаз», если я не помогу доктору Лоренсу разрешить вопрос с тетушкой Эльзой. Ему было невдомек, что я просчитал все его шаги, чтобы держать в узде. Я отомстил за дочь и вернул ее себе, – Ариман склонил голову, прищурился, изучая меня. Внутри разгорался гнев, и я не смогла сдержаться, выдала:
– А я очутилась в плену у Джоя, и он чуть не угробил меня, – мои слова показались даже мне слишком резкими, и я испугалась, что Ариман прикончит меня или позовет Мартина, или… Но отец рассмеялся.
– Мне нравится, что ты не боишься меня, – Ариман шагнул ко мне и присел напротив на корточки. Его руки оказались снова на моих плечах, и взгляд стал злым. Ариман процедил сквозь зубы: – А если я скажу тебе, что так и было задумано?
Я дернулась, уставившись на него. Ариман внимательно наблюдал за мной. На его губах появилась зловещая усмешка.
– Ты должна была отдать магию, чтобы мой побег удался. Мартин, сколько смог, столько утащил кведи. Забрал с собой двоих самых преданных мерзавцев и Самай.
Я вскинула подбородок. Значит, я открывала ему душу, а он все… рассчитал. Все ходы.
– А если бы меня не спас оборотень, прошептала я, чувствуя, как от ужаса запершило в горле.
– Но он спас, – хитро усмехнулся Ариман. – В запасе еще имелся твой друг Коннор.
Если бы за мной не пришел Мэтью, то бывший любовник стал бы героем?
– Какой взгляд! В тебе больше от меня, Шато, чем от матери-шлюхи, – едко заметил Ариман.
Хочет унизить? Указать мое место? Не получится… папочка.
– Зачем нужна была Самай? – Я желала знать все, чтобы понимать, к чему готовиться.
– Мне нравится твой характер, дочь. Вместо того, чтобы рыдать и жалеть себя, ты рвешься в бой, – во взгляде Аримана я заметила восхищение. – Художница стала отвлекающим маневром. Маньяк взбудоражил жителей Фолкстона и оборотней, а у меня появился шанс улизнуть из клетки. Самай хорошо поработала, поэтому осталась жива. Хотя… Трудно назвать жизнью то, что ее ждет.
Я боялась спросить… Не решилась. Ариман неправ. Я трусиха. Ужасная трусиха. Думаю только о себе и своей проклятой шкуре. Меня уже не спасти. Я упала на дно, откуда нет возврата.
– Самай стала тем, кем ее создали. Зверем. А таким место либо в лесу, либо в клинике Святого Варфоломея, – усмехнулся Ариман и поднялся. Он смотрел на меня сверху вниз и сказал так, словно возражения не принимаются. – Поговорим, когда прибудем на место. Еще рано расслабляться.
Ариман ушел, а я продолжала сидеть, пока на небе не начали загораться звезды, теплоход не остановился, и меня не нашел Мартин. Мой лоб покрылся испариной, тело дрожало. Я из последних сил продолжала скрывать судно.
– Шато, твоя сумка уже в машине. Мистер Эвил приказал доставить тебя на берег, – долговязый неприятно усмехнулся и протянул ко мне руки, а возразить сил не было. Я позволила Мартину поднять меня на руки, проклиная всех и себя в том числе.
