Тайна старого морга полностью

– Да бросьте, сержант, не такой уж я негодяй. Рози бы хуже влетело, если б нас застали, – главная сестра и так устроила ей головомойку за опоздание. Я оставил Рози у двери, а сам пробрался обратно в палату…

– Каким образом? – перебил Бикс.

– С моей помощью, – признался Брейлинг. – Я оставил окошко незапертым, чтобы Морис влез в палату, когда попрощается с Рози.

Сержант Бикс покрутил головой.

– С вами не соскучишься. Продолжай, Сандерс.

– Ну, пролез я в окно, запер его на задвижку и выбежал с другими парнями на крыльцо поглазеть. Рози и сама не растеряется, она славная девушка, сержант.

– Очень по-рыцарски, – сухо отметил Бикс. – А что делал ты, Поусетт?

– Я тоже был в палате, сэр. Мы все вернулись с опозданием, уговорив по несколько кружек в пабе «Бридж-отеля». Я успел заснуть и так и подскочил на койке, когда раздался вопль. Через пару секунд я вместе с другими парнями оказался на крыльце.

– Вы все сможете подтвердить слова друг друга?

– Конечно, подтвердим, сержант, – сказал Поусетт, обнимая товарищей за плечи. – Один за всех и все за одного, верно, парни?

Он поглядел сперва на одного, потом на другого. Сандерс и Брейлинг кивнули, однако Бикс не сдавался:

– Я хочу услышать это от каждого из вас. Под честное слово. Слово мужчины.

Поусетт вытянулся во фрунт, отдал честь и отчеканил:

– Разрешите доложить, сэр, все мы были тут, на крыльце!

Бикс повернулся к Брейлингу:

– Капрал?

– Мориса я точно видел, сэр. Я стоял впереди, когда он примчался, чтобы встать рядом с нами. Все было, как он сказал: он оставил Рози на веранде, влез в палату через боковое окно и выбежал на крыльцо вместе со всеми.

– Но Поусетта ты не видел?

Брейлингу явно было неловко.

– Я не оборачивался, за спину не смотрел, сержант. Все интересное происходило во дворе.

– Допустим, – согласился Бикс. – Сандерс?

– Я, простите, то же самое, сержант. Но если Боб говорит, что он был с нами, значится, так оно и есть, верно, Боб?

Морис Сандерс повернулся к своему товарищу, и солдаты уставились друг другу в глаза.

Боб Поусетт кивнул и обратился к сержанту Биксу:

– На крыльце-то? А где ж мне еще быть, черт побери? Просто я замешкался, стараясь пробиться вперед. На веранду столько народу высыпало, так плотно стояли все, что не пропихнуться. Впервые что-то интересное за столько недель – а я болтаюсь сзади, как дефективный! Вечно мне не везет…

Аллейн тем временем проводил Сидни Брауна в одноместку, где умер его дед. В рамках своей роли их сопровождал отец О’Салливан. Сыщик открыл дверь и пропустил Сидни вперед. Викарий осмотрительно остался на пороге.

– Простите, что приходится заставлять вас вновь переживать тяжелые события… – начал Аллейн.

– Бывало и похуже, – грубовато отрезал Сидни.

– Тем не менее вам наверняка неприятны напоминания о ваших злоключениях.

– Что вы несете? – Сидни круто развернулся к детективу. – О каких еще зло… ключениях?

Аллейн сделал успокаивающий жест.

– Я имел в виду ваше здоровье и семейную ситуацию. Когда с вас снимали показания, вы упомянули, что вас признали негодным к строевой, а с отцом вы не ладите. Ваш дед был самым близким вам человеком.

– А еще я вам сказал, что старик мне на хрен не сдался! Так, все, давайте к делу. Начальница увела меня на рюмку чаю. Она оставила меня в кухне, мне дали чай и привели обратно, когда покойника уже упаковали в мешок. Сработали они, конечно, из рук вон – умудрились потерять старика!.. Тут меня на ночь и оставили: в чай плеснули с наперсток виски главной сестры, и мне полегчало. Мне не впервой кемарить на голых досках – к перинам не приучен!

Аллейн поглядел на деревянный пол:

– Здесь?

Сидни бросился на вытертые половицы, скомкал подушку, которую прихватил из транспортного офиса, и подложил под голову. С пола он зыркнул на Аллейна:

– Вот так, ясно?

Глядя на эту сцену, Аллейн с удивлением понял, что жалеет этого юношу. Он уже хотел сказать, что когда-то и сам был солдатом, но тут за окном послышался птичий крик. Голоса пернатых в Новой Зеландии менее всего напоминают щебет английских пташек. Этот странный протяжный звук могла издать и не птица – может, медсестра пробежала с каталкой к пациенту, которому стало хуже, или дикий зверь закричал во мраке, а может, и вовсе маори приветствовали рассвет. Аллейну недосуг было заниматься психологическими проблемами юного Сидни. Он взглянул на викария, который улыбнулся странной блаженной улыбкой, совершенно не подходящей к обстоятельствам.

– Нет нужды волноваться, инспектор, – заверил он. – Здесь много опоссумов. Дикий лес всего в нескольких сотнях ярдов.

– Пожалуй, вы правы, – согласился Аллейн. – Но звук совершенно неестественный. А что вы делали вчера в это время?

Отец О’Салливан поглядел на Сидни Брауна, скорчившегося на полу.

– Я молился за душу мистера Брауна. По кончине усопшего полагается читать литанию, и…

– Ясно, – перебил Аллейн, не давая викарию пускаться в подробности. – А после литании?

– Сестра Камфот, по своему обыкновению, начала весьма бесцеремонно общаться с понесшим утрату молодым Брауном. Я вызвался сходить оповестить о случившемся главную сестру.

– И где вы ее нашли?